СВЯТОЧНЫЕ РАССКАЗИКИ

Отец Владимир решил выучить эстонский язык. «А то, – говорит, – стыдно: столько лет здесь живем, и ничегошеньки по-эстонски и сказать не умеем. Удивляемся, почему наши церкви пустуют, – а как же им не пустовать, если мы не говорим по-эстонски? На нас даже внимания не обращают!»

За дело отец Владимир взялся горячо, и через несколько месяцев отважился даже служить на эстонском. И – кто бы мог подумать – через некоторое время в храм действительно стали приходить многие из тех, которые раньше никак не интересовались Православием, а уж тем более – русским Православием. Стоят, между собой не разговаривают, присматриваются. Больше всего впечатляло воодушевление эстонцев, когда батюшка произносил: «Мир всем!» – «Rahu k~oigile!» Они дружно склоняли головы и, чувствовалось, что радуются. Мы были счастливы. А батюшка поведал нам секрет своего миссионерского успеха в трапезной за кружкой кофе с печенюшкой: «Вся сила в языке! Логос! От оно, как!» – и служил дальше по-эстонски.

Но дело оказалось не в языке, не в словах, а всего в одной букве. Через некоторое время немногословный старый дядя Мярт, оставшийся в нашем приходе садовником, пролил свет на миссионерский почин отца Владимира: «Вот, вы правильно думаете, что эстонцам здесь нравится. Особенно, когда батюшка говорит: “Rahu k~oigile!”. Он должен “rahu” говорить, а получается у него почему-то “Raha k~oigile”, а “raha” – это “деньги”. Конечно, практичные эстонцы подумали, что вы тут деньги раздаете. Потом, когда присмотрелись, поняли, что ошибочка вышла – самые практичные ушли, а те, кто за мир, остались. Я, например, за мир, за “rahu”, а не за “raha”. Давайте жить дружно».

«За “аз” умирать не стоит!» – сказал отец Владимир, посмеявшись над своей ошибкой. И стал произносить все правильно. И все были рады.

***

Молиться кротко за врагов

Когда отец Владимир жил в деревне, у него появился личный недруг. Такое бывает в наших деревнях. В городах, впрочем, тоже бывает, но в деревнях особенно неприятно: никак встречи не избежать, и личный недруг случая не упустит, чтобы нехорошую гримасу не скорчить. Даже прозвал отца Владимира «четырехглазым» из-за того, что тот очки носил. Гримасничал, обзывался и считал себя очень остроумным. Что делать, отец Владимир смирялся.

Как-то мы шли с ним после службы в сельском храме обратно в деревню. Идти-то вроде бы не далеко – километра 2-3, но по нашим проселочным дорогам, да в непогодицу – все 20 покажется. Грязища, небо пасмурное, ветер – а мы идем довольные и тоже смиряемся, хоть и устали.

Вдруг сзади шум мотора. Обрадовались: сейчас до дома подбросят. В жизни такого не бывало, чтобы не подбросили. А это личный недруг оказался на своем «Уазике»: газу прибавил и со всего размаху мимо нас проехал. Облил всех грязью – только его улыбка торжествующая сверкнула в окне.

«Батюшка, давайте мы огонь, что ли, с неба сведем, как Елисей или Илия?» – предложили мы бедному отцу Владимиру, который, беспомощно озираясь, вытирал лицо и искал в кармане чистую тряпочку, чтобы протереть свои очки. Но он строго сказал: «Нет, ребята. Нельзя!» Мы и не стали.

Прошли полпути и благословили наше всегдашнее российское несчастье: «Уазик» личного недруга отца Владимира намертво впаялся в грязюку – ни назад, ни вперед ехать не может. А личный недруг в кабине сидит, пригорюнившись.

«Четыре глаза – четыре колеса», – произнес отец Владимир и, подойдя к «Уазику», начал его раскачивать. Мы к нему присоединились. Личный недруг дал газу – выехал из грязи. Отъехал немного, потом вернулся, дверь приоткрыл: «Вы меня, – говорит, – уж простите, пожалуйста!» Мы простили. И с тех пор отец Владимир очки носил без нареканий.

***