Любовь моя, беда моя...

Любовь моя, беда моя
Алина Дольская
(пляжные истории)

Сделав глубокий вдох, закрываю глаза. На несколько секунд всё пропадает в оранжевом мареве. Полуденный пляж, переполненный загоревшими телами. Яркие, как большие мухоморы, зонты. Взбитая пена лёгких облаков в синеве неба. Застывшая на миг чайка, прервавшая свой полёт.

Я всегда ложусь у кромки моря. Набегающая волна, как насытившийся любовник, нехотя и лениво касается моих ступней. Сначала пяточек, легко, небрежно. Через минуту, словно одумавшись, пальчиков. Я улыбаюсь, так приятно.

Из всего многообразия голосов и звуков, похожих на гул рыночной площади, пытаюсь выделить один: набегающей волны, напоминающий шум пенящегося шампанского. Переворачиваюсь на живот, прижимаюсь щекой к разогретым камням. Улавливаю жаркий, влажный, чуть солоноватый запах моря. Так пахнет мужчина, после бурной ночи, когда шепчет на ухо: «С добрым утром, любимая, я не очень тебя утомил»?

Ты снова в моих мыслях, милый. Прихватываешь губами ухо, поворачиваешь моё лицо к себе. И на жадный, но быстрый поцелуй – словно убедившись, что я уже никуда не денусь – разжимаешь свои объятия.
Сладкая дремота, разливающаяся по моим венам, медленно исчезает. Одеяло сброшено на пол. Раннее свежее утро таит прохладу. Твои руки, пытаясь согреть меня, ласкают мои плечи.
-Алина, милая…

Ты называл меня по имени? Я окончательно просыпаюсь. Может, всё-таки показалось? Женатые мужчины не называют любовниц в постели по именам. Чтоб, забывшись, не ошибиться дома.
… Чья-то тень загородила мне солнце.

Передо мной возникла груда загорелых мускулов. На небольшой по отношению к плечам голове две черточки прищуренных глаз. Я называю его Шреком. Солнечный луч скользнул по массивным золотым часам на его запястье и засиял зайчиком на моей щеке.

Шрек вторую неделю устанавливает свой шезлонг недалеко от моего махрового полотенца. Когда рядом не оказывается свободного места, он подзывает работника пляжа и молодой парень в фирменной спецовке, извиняясь перед потеснёнными отдыхающими, сам втискивает раскладывающееся пластиковое кресло в отвоёванное пространство.

Его шезлонг, как тихая заводь под каменным рифом, привлекает игривых рыбок. Молоденькие девчонки, призывно встряхивающие ярко окрашенными хвостиками, укладываются неподалёку, принимая рекламные позы. Каждые семь минут одна из них просит у него зажигалку. Каждые десять вторая спрашивает время. Третья умоляет щёлкнуть пару снимков и непременно: «А можно с Вами»?

Шрек обречённо отзывается на все просьбы и приставания и уходит плавать. Порой мне кажется, если бы у него была возможность, он так бы и оставался в море до вечера. Иногда он садится рядом со мной. Мы обмениваемся парой ничего не значащих фраз. Как мужчина, он мне безразличен. Он это понимает и не чувствует себя волком, обложенным на охоте красными флажками. Мы делимся друг с другом прочитанными журналами, новыми анекдотами и фруктами.

Шрек доверяет мне сторожить свой дорогой телефон, когда отлучается. А я за это пью его минералку и нагло тырю у него сигареты.
-Ты не приходила вчера. Даже поговорить было не с кем…- груда мускулов осторожно опустилась рядом у моих ног.

Я нехотя села, бросила взгляд в сторону приподнявшихся, как по команде, женских головок, с ненавистью уставившихся на меня, и ехидно прошипела:
-Неужели? Не с кем?
-У тебя плечи обгорают, - он встал, принёс молочко от загара и стал намазывать мне плечи.
-А, правда, ты всё время один… почему? При столь повышенном внимании со стороны женского пола. Разве на море приезжают не оторваться по полной программе?
-Я не приезжий, я здесь родился.
-Тем более. Говорят, утомлённые солнцем отдыхающие, изнывающие от скуки, лёгкая добыча для местных ловеласов…

-Я женат…
-Да ну?! - рассмеялась я, - это единственное табу, мешающее тебе ответить на чувства одной из этих влюблённых девочек?
- Мне кроме жены никто не нужен. А ты сама? Что-то я не заметил, чтоб за две недели своего отдыха ты изъявила желание пуститься во все тяжкие…

Я расправила махровое полотенце и попыталась осторожно разместить на нём своё крупное тело.
-У меня другое… у меня любовь. Любовь, как беда. Как болезнь или стихийное бедствие. Мне бы пережить, мне бы переболеть…

Шрек лёг рядом со мной, прямо на камни.
-Любовь? Расскажи. Если ты сбежала сюда от проблем, тем более необходимо выговориться.
Солнце спряталось за облаками, погрузив пляж в густую молочную дымку. Обнаглевшие чайки, похожие на раскормленных уток, скрещенных с голубями, бесцеремонно расхаживали по покрывалам купающихся в море людей, пытаясь стащить что-нибудь съестное из целлофановых пакетов.
-Банальная история, - я наклонила голову к его уху,- мой роман начался в один из самых трудных периодов. Рушилась моя семейная жизнь. Слышал такую пошлую фразу «Хороший левак укрепляет брак»? Я решила попробовать.

-Странный способ наладить семейные отношения.
-Не ехидничай, семьи, как таковой уже не было. Дочь окончила столичный вуз. Начала прилично зарабатывать и снимала квартиру, чтоб жить, как ей хочется. Моя опека и забота стали ей не нужны. Муж всё чаще пропадал по выходным на рыбалке или охоте.
-И тогда у тебя появился кто-то?
-Это случайно произошло. Я осталась одна с температурой под сорок и была вынуждена отменить собственный день рождения. Муж, как обычно, тренировался в умении сверлить лунки и наматывать леску, забыв даже меня поздравить. Это была суббота, а значит, все семейные праздники автоматически отменялись.

Андрей привёз подарок, купленный моими коллегами. Мы работаем в смежных отделах. Его родители, к которым он перебрался после разрыва с женой, живут в соседнем подъезде. Я хотела поставить чайник, но он, оценив ситуацию, заставил меня лечь в кровать и начал хозяйничать сам.

Это было так необычно,- чужой мужчина на моей кухне. Но у него всё легко получалось. Чай он заварил по какому-то особенному рецепту, с водкой и мёдом. С меня пот начал течь в три ручья. Он помог мне переодеться в сухое, не обращая внимания на моё сопротивление. И отшучивался, намекая, что является лицом заинтересованным. Не получившим, кстати, обещанный кусок праздничного пирога.

Впервые за последние дни я крепко заснула. Проснулась оттого, что кто-то трогал губами мой лоб. Было уже утро. Температура спала. Андрей собирался уходить и обещал зайти завтра вечером, чтоб поставить мне горчичники. Но на следующий день мне стало значительно лучше. Настолько лучше, что я попросила его остаться до утра. Отметить событие вдвоём. Я надеялась, это будет такая одноразовая связь. Для моего собственного успокоения. Муж давно перестал интересоваться мной. Мне необходимо было убедиться, что я ещё способна увлечь мужчину.

-Он красивый?
-Скорее, наоборот. Он - Гладиатор. Вообще-то, это его фамилия. Только без буквы «о». Но ему вполне соответствует. У него лицо такое… со шрамами. Следы былого увлечения боксом. Тяжёлый подбородок, сросшиеся брови. Но невероятно красивые глаза. Серые, лучистые, внимательные. Они словно принадлежат другому человеку. Тому, кто временно надел на голову забрало и смотрит на мир в узкую прорезь железной маски.
Андрей и по жизни был боец, воин. Из тех, кто никогда не проигрывает и кого шрамы только украшают. Это было моей самой большой ошибкой.
-Что?- Шрек прикрыл лоб рукой.
-Моя просьба остаться до утра. Я была лёгкой добычей, доставшейся ему легко, без борьбы.
Каждому завоевателю дороги только собственные трофеи. Понимая это, я воспринимала, как последнее, каждое новое свидание. Но оно было всегда лучше предыдущего. Моё бесчувственное в руках мужа тело, будто проснулось. И стало таким жадным до ласки, что Андрею пришлось снять квартиру.

-Вы стали жить вместе?
-Нет. Он не предложил мне вторые ключи. И приобретенные для меня вещи, качественные и дорогие, махровый халат и мягкие тапочки, были скорее нейтральных расцветок, чем указывали на их принадлежность женщине. Я не стала обсуждать это. У Андрея были сложные взаимоотношения с пятнадцатилетним сыном. Вполне возможно, он встречался в этой квартире с мальчиком и не хотел травмировать подростка. Я срывалась и бежала к нему по первому требованию. В любое время суток.

-А как относился к твоему исчезновению муж?
-Мы развелись.
-И Андрей не предложил тебе…
-Не предложил, - резко перебила я,- всё начиналось несерьёзно, он ничего не обещал мне. И не был повинен в том, что не смог полюбить меня.
-Пересядь в шезлонг, камни остывают…- примирительно сказал Шрек.
-Разве штамп в паспорте является неоспоримым доказательством любви? Или существуют какие-либо гарантии в том, что мы называем чувствами? Молчишь? Я тебе отвечу: не существуют. Но есть первые признаки угасания.

Шрек посмотрел на меня с сожалением.
-Сначала мужчина забывает поцеловать женщину сразу после секса, - начала загибать пальцы я, - потом забывает позвонить в условленный час. Отменяет назначенные свидания. Не замечает произошедших изменений во внешности или одежде. И однажды случайно называет её чужим именем…
-Не поверю, что такое могло произойти с тобой.
-И я не поверила, когда услышала ночью, отвечая на его сладкие поцелуи «Наташенька...». Просто постарела лет на пять.
-Кто такая Наташенька?
-Наташенька…- запнулась я. Если бы можно было сейчас прервать это разговор, встать и уйти, я бы сделала это. Но Шрек умел так слушать, что я не могла остановиться.

-Молодая сотрудница, представитель известной фирмы, являющейся нашим деловым партнёром. Мы вечером как раз говорили о ней, о том, что она толковый программист. И Андрей добавил несколько штрихов к её портрету: «изящная хрупкая девушка…. а какие у неё лодыжки узкие…». Представляешь, каково мне это было слушать? Он и лодыжки её успел рассмотреть!
-Это серьёзно… и что было дальше, после того, как он назвал тебя чужим именем?
-Что было? Я раскричалась, столкнула его с кровати. Он потащил меня за собой на пол. Стал закрывать мне рот поцелуями. Минут тридцать закрывал, пока я не выдохлась. Знаешь, я раньше не любила целоваться. До него. Я многое не любила и не понимала, пока в моей жизни не появился Андрей. Мы действительно весь вечер говорили об этой Наташеньке, которая, поговаривали, нагло строила Андрею глазки. Мы свой роман тщательно скрывали. Никто ничего не знал. Это имя могло сорваться с языка, как строчка напеваемой кем-то нудной песни, насильно прилипшая и вырвавшаяся не к месту.

Я могла закатить сцену ревности и хлопнуть дверью, но для этого пришлось бы оторваться от него. Вырваться из сильных ласковых рук и, главное, проснуться без этого удивительного ощущения предрассветной сладкой истомы, которая разливается по телу, разбуженному жадным прикосновением мужчины: «Доброе утро, милая…».
Я поняла тогда одну страшную вещь. Я не смогу отказаться от всего этого. И буду всегда прощать его. Он нужен мне будет любым: честным или лживым, нежным или грубым, верным или...
Я любила его. Господи, как я любила его!


Мой храбрый воин решил выиграть и эту битву. Утром взял меня за руки, внимательно посмотрел в глаза и сказал: «Как это могло произойти, Алина? Я назвал тебя чужим именем». Ему больше ничего не надо было говорить. И не надо было просить прощение. Я видела его глаза. Серые, лучистые, печальные, влажные. Такие родные и близкие. Они не могли врать.

А через месяц он неожиданно вернулся к жене. Через два я застала в женском туалете на работе мучающуюся от токсикоза Наташеньку. Её просто выворачивало наизнанку. Я попыталась помочь. Сама знаю, как это, когда тошнит по утрам в первой половине беременности. Она разрыдалась и неожиданно разоткровенничалась. У неё первая группа крови, резус отрицательный. В ситуации, когда резусы крови родителей не совпадают, как у них с Андреем, врачи настоятельно рекомендуют сохранить первую беременность. Потому что следующие дети могут родиться с патологиями. У меня тогда сердце остановилось. «Как у них с Андреем». Я не могла ни сдвинуться с места, ни шевельнуться. У моего Гладиатора был новенький, более ценный трофей, а я превратилась в тень из прошлого.


***
-Послушай…- Шрек замолчал, оборвав себя на полуслове.
-Я знаю, что ты хотел сказать. Какая к чёрту любовь, если она приносит одни страдания? Я всё понимаю. Мне просто нужно время.
Мы некоторое время молчали.

-А у тебя как? Скажи, ты любим? Счастлив? - спросила я, когда мы выкурили по сигарете.
-Вполне.
-Прости за любопытство, но девочки на пляже как-то обмывали косточки таинственной воздыхательнице, которая иногда появляется здесь на чёрном джипе поздно вечером…
Он гордо поднял голову:
-Да.
-Что, да?
-Она приезжает за мной.
-И это всё? Я спрашивала не о возлюбленной, расскажи о своей жене.
-С самого начала?
-А почему бы нет? Раз уж у нас такая необычная тема: «Сказки про любовь». Расскажи мне свою. Солнце только садится…

Шрек перевернулся на бок, задумался, посмотрел на часы:
-Хорошо, слушай. Я работал после армии на этом пляже ночным сторожем. В мои обязанности входило убирать территорию и собирать пляжный инвентарь. Вот здесь, где мы с тобой сидим, поздно вечером появлялись две сестры. Я всегда долго наблюдал за ними.

Одна девушка, Неля, рыжеволосая, бледнолицая, всегда сидела в шезлонге. Вторая, смуглая, как цыганка, Роза, в инвалидной коляске. У неё были парализованы ноги.
Неля была изящной, с грациозной, как у балерины, осанкой. Молчаливой и неразговорчивой. В её чертах угадывалась какая-то еле уловимая печаль. Я бы даже сказал – безысходность. Ни дать, ни взять - тоскующий Эльф.

Роза, напротив, хохотушка и авантюристка, существовала отдельно и независимо от своей инвалидной коляски. Её красивые пухлые руки постоянно жестикулировали, позвякивая тонкими браслетами. На минуту исчезали в копне черных развевающихся волос и выныривали оттуда с зацепленным на пальце локоном или ниткой бус. Когда шум моря и ветра заглушал её смех, можно было подумать, что Роза танцует восточный танец. Сама для себя. Я не мог оторвать от неё глаз.

Это Роза познакомила нас. Не поворачиваясь, сказала однажды:
-Эй ты, чучело долговязое. Если не собираешься на мне жениться, кончай пялиться!
Я растерялся и, видимо, от неожиданности, чтоб её не обидеть, ответил:
-А если собираюсь?
-Тогда дай закурить, пока сестра плавает, и сгоняй за пивом! Иначе, не договоримся…

Я просто обалдел! Вон там, на холме - Шрек указал рукой на видневшиеся в зелёных зарослях эвкалиптов и магнолий белые колонны - стоял дом самых уважаемых и известных в городе врачей. Их отец, Леонид Борисович Славин - знаменитый хирург, главврач областной больницы. Мать, Изольда Викторовна, – акушер – гинеколог, доктор медицинских наук. С раннего детства у девчонок были собственная няня и личный водитель. Обе учились на последнем курсе медицинского университета. И вдруг, такие словечки.
Я подошёл ближе, она повернулась, уставилась на меня своими чёрными глазами, наглыми, смеющимися и меня понесло:

-Это о чём же мы можем договориться, красавица? За пачку сигарет?
-Если у тебя хватит мужества донести меня до воды…- она хитро прищурилась.
-Ты умеешь плавать?
-Конечно, у меня даже хвост есть. Вместо ног. Пока я буду в море, ты сможешь покататься на моей коляске. Если захочешь. Я называю её ракушкой на блестящих колёсах. Нравится?
Минуту назад я боялся, что она прочтёт в моём взгляде жалость. Это оскорбит её, поэтому сел рядом. А потом понял: она видела меня насквозь и если надо было чего-то опасаться, то одного: показаться ей полным болваном.

Шрек замолчал. Багровый солнечный диск, похожий на половину громадного разрезанного грейпфрута завис у самой линии горизонта. Пляж постепенно пустел.
-Если бы ты знала, что она вытворяла! Энергичности и жизнерадостности Розы хватило бы на десяток здоровых девушек. Для неё каждый день был как предчувствие счастья. Она сама постоянно жила в ожидании чуда и умудрялась заражать этим окружающих.

Сёстры приходили на пляж даже в дождливую погоду. Неля катила коляску до ворот пляжа, а потом брал я. Мы устраивались под навесом и играли в карты. На деньги, на раздевание, на выпивку. Роза постоянно что-нибудь выдумывала! Надо ли говорить, что эта чёртова кукла всегда выигрывала? И переадресовывала проигрыши Нели, которая от одной мысли снять лифчик покрывалась пятнами, мне.

-А сама Роза раздевалась?
-Да. Только однажды. Но так, как будто делала это ни один раз. Стянула с себя верх купальника. Тряхнула головой. На обнажившуюся грудь шалью сползли волосы. Да так и осталась сидеть, продолжая тасовать карты. А я не мог оторвать глаз от выглядывающих сквозь чёрные пряди розовых торчащих сосков. Роза никогда не стеснялась своего тела. Находится с ней рядом и не принимать правил её игры было невозможно. Она была как огонь, к которому тянешься не только потому, что он завораживает, а потому, что греет.

Её бесчувственные ноги были проблемой скорее для её близких. Она же спешила жить и наслаждаться всей полнотой отпущенного ей срока в той степени, которую могла себе позволить.
Однажды Роза обыграла меня в карты так, что я остался без копейки. Дальше в таком случае мы играли на исполнение желаний. И бесцеремонно наблюдая, как я раздеваюсь, а было уже темно, сказала, с тоской глянув на волны:
-Ты сильный… крепкий… ты меня … выдержишь? Душно сегодня. Так в море хочется.
Неля испуганно замотала головой:
-Об этом не может быть речи. В море Розу купает только отец …
-Я не могу всё время ждать, Неля. Он вечно занят. И не всегда будет меня опекать.

Я молча подошёл к коляске, осторожно поднял Розу на руки и понёс в море. Она обхватила меня за шею, прижалась ко мне всем телом. Когда мы полностью погрузились в воду, прошептала:
-Теперь брось мои ноги. Забудь о них. Возьми меня руками за ягодицы. Всё, что будет прижато к тебе ниже них, бесчувственно. Считай, что это русалочий хвост. Можешь на это не реагировать.

С того вечера я стал купать её постоянно. В море она была послушной, притихшей. Это было странное ощущение, «чужие» девичьи ножки, не реагирующие на мои прикосновения и остальное тело, которое обвивало меня как сильная лоза с переспевшими гроздьями. Стоило большого труда сдерживать себя, чтоб не впиться губами в эти спелые ягоды сосков, готовые брызнуть соком.

Как-то я слишком увлёкся и, опасаясь, что Роза ощутит животом мою эрекцию, приподнял её выше. Слышу, она просит:
-Верни меня назад. Вдруг это первый и последний член, который я почувствую в своей жизни?
-Глупая девочка,- говорю ей, - что ты несёшь?
Она обхватывает мою шею и шепчет:
-Меня ещё никто не называл девочкой.
-А отец?
-Для него маленькой девочкой всегда была Неля. Он старался не показывать этого. Но я же видела. Когда к нам приходили гости, родители настойчиво рекомендовали мне отдохнуть в своей комнате. Якобы для того, чтоб жалостливые взгляды не травмировали мою психику. Моего мнения даже никто не спрашивал. Они были уверены, что ограждают меня от лишних волнений. А отгораживали от жизни. А ты сейчас отгораживаешь от чего? От любви?

По её щекам текли слёзы. Она думала, я не вижу.
Не помню, что я ответил. Не помню, как стал целовать её. Как сам взял её руку и прижал к своему возбуждённому члену. Не знаю, чем бы там всё закончилось, но к нам подплыла Неля, которую Роза по-прежнему втягивала в свои авантюры.


***
Как-то Роза заставила сестру, блестяще окончившую музыкальную школу играть весь день на скрипке на привокзальной площади. Когда я увидел это со стороны, то остолбенел.
-Я хочу заставить её вылезти из собственной скорлупы. Ты же видишь, она живёт так, словно спит. За неё всегда жили и думали другие: мама с папой, гувернантка, репетиторы, преподаватели. Она совершенно оторвана от жизни. Как цветок, выращенный в теплице.
-Так ты решила адаптировать её к окружающей среде таким жутким способом?
-Чучело долговязое,- выкрикнула Роза, - иногда человека, который не может сам проснуться, стоит окатить ледяной водой. Эдакий стресс ему устроить! Ради его же блага.

Я посмотрел на Нелю, жавшуюся к облезлому вокзальному забору и обречённо пиликающую на скрипке, и сказал:
-Ты хоть знаешь, что с вами сделают родители, когда узнают?
-Они в Германии, на симпозиуме. Слушай, это никуда не годится. Ей только усопших в последний путь провожать. Никто и рубля не кинул!

Роза тронула ручной тормоз, коляска медленно поехала в сторону Нели и остановилась рядом с сестрой. Замерла с гордо поднятой головой, словно не милостыню просить собиралась, а предотвращать натиск будущих фанатов.

Неля, оказавшаяся чуть позади Розы, обрела уверенность в себе, расправила крылья. Легко тряхнула головой, ударила смычком по струнам и, словно обрубив невидимые канаты, пустилась скользить по волнам собственного вдохновения. Так встречный ветер вмиг надувает паруса! Щёки запылали огненным румянцем, по плечам и груди запрыгали рыжие пряди. Широко расставленные ноги при поднятых локтях делали её тонкий стан ещё гибче. Что она стала вытворять со скрипкой! Похоже, музыка, которой она стала так самозабвенно отдаваться, приносила ей самой огромное наслаждение. Она уже ничего не видела вокруг, она была в трансе. Честно говоря, я тоже.

Прохожие замедляли шаг, некоторые с изумлением останавливались, желая насладиться прекрасным видением. В футляр посыпались монеты и зашуршали купюры. А я словно прозрел. Каким скрытым темпераментом надо было обладать, чтоб в совершенстве копировать игру Ванессы Мэй? И какой силой воли, чтоб скрывать и удерживать такой темперамент?

-Что значит, прозрел? Ты влюбился в Нелю? - спросила я.
-Неля была само совершенство. В неё невозможно было не влюбиться. Но женская красота только привлекает, а притягивает мужчин совсем другое.
- Только не говори, что ты закрутил роман сразу с обеими сёстрами….
Шрек недовольно поморщился:
-Похоже, ты меня не слушаешь. Я же говорил, девушки были из такой семьи, в которую парни моего происхождения могли быть допущены только в качестве садовника или чистильщика бассейна.
-Так у них был собственный бассейн?
-С морской водой…
-Зачем же Неля каждый раз привозила Розу на пляж?
-Оказалось, не Неля - Розу, а наоборот…
-Ты меня совсем запутал…
-В тот вечер, когда Неля играла на привокзальной площади, Роза взяла с меня слово, что я заеду за ними, и мы посидим где-нибудь в кафе. Когда я вернулся, увидел на лавочке всхлипывающую зареванную Нелю. Рядом стояла пустая инвалидная коляска.

Розины шутки должны были когда-нибудь закончиться плохо. Очевидно, час настал. Местным браткам, крышующим попрошаек и уличных музыкантов, очень не понравилось появление «заезжих гастролеров». Вряд ли кто-нибудь из криминальной шпаны знал в лицо дочерей самого Славина! Девчонкам предложили убраться и оставить в качестве оплаты за несанкционированное вторжение на чужую территорию все заработанные деньги. Услышав это, Роза озвучила одно из своих матерных выражений, в котором последовательность насильственных действий сексуального характера по отношению к оппоненту и его родственникам, отличалась особым цинизмом и вульгарностью.

Через час приехала машина с затемнёнными стёклами. Вылезли из неё две гориллы с татуировками, схватили Розу и бросили на переднее сидение. Пока пытались разобраться с Нелей, Роза воспользовалась оставленными в замке ключами и заблокировала двери. Она училась водить машину. Родители обещали купить ей с ручным управлением, после окончания университета. Понятия не имею, как это ей удалось, но когда машина медленно тронулась, гориллам было уже не до Нели. Они бросились спасать свою бесценную тачку! И бежали рядом как легавые псы до первого светофора. Попали в неё только тогда, когда она врезалась в столб.

Неля не знала, что предпринять дальше. Обратиться в милицию? Тогда об этой выходке стало бы известно отцу, который отличался жестким нравом. Начать самой искать сестру, но где, как?

Когда я увидел пустую инвалидную коляску, меня словно током ударило. Никогда не думал, что это может так резануть по сердцу - страх потерять близкого человека. Может, я не понимал раньше, насколько она была мне дорога? Какие-то скоты прикасались к ней, такой беззащитной и уязвимой без своей ракушки на блестящих колесах, трогали её или причиняли боль, а я ничем не мог помочь! Я зверел. Я сходил с ума. Не знаю, как люди понимают, что они любят. Я понял это, когда осознал, что могу за неё убить.

Потом её привезли, мою Розу. Подъехало обычное такси, водитель вышел, открыл заднюю дверь. Вижу, она сидит, притихшая, растрепанная, одежда в крови. Прежде чем он наклонился к сидению, я сбил его с ног, вырвал её, прижал к себе, начал целовать всю: губы, глаза, лицо, волосы, плечи. Несу на руках и целую, а она отбивается. Куда там! Дубасит, что есть силы. Такие пощёчины мне отвешивает. А у самой сердце, как у зайчонка стучит.

-Мне даже страшно подумать, что эти уроды могли сделать с девушкой… - сказала я.
-Я тоже подумал - изнасиловали. И не поверишь, был счастлив, что не убили. Не изуродовали, не выкинули в море. Эта чёртова кукла так много для меня значила…
- А Неля?
-Неля- потрясающая девчонка. Мне льстило её внимание. Но она была другой, замороженной. Как бутон, которому ещё предстояло открыть солнцу свои лепестки. А Роза благоухала, истекала ароматом и мёдом любви. Я влипал в него, как голодный шмель, и готов был бесконечно прижимать её к себе, ранясь о колкие шипы. Знал, чувствовал… это только для меня одного она такая. Дотронься до неё другой мужчина, она завянет.

-Как ты мог это чувствовать?
-Как? Я всё-таки кое-какой опыт с женщинами имел. Могу отличить ничего не значащий лёгкий флирт от серьёзного чувства. То, что происходило с Розой в море, когда я купал её … она просто балдела от счастья. Понимаешь? Я даже боялся представить, насколько чувственной и сладострастной любовницей она могла бы быть, если бы позволила себе отдаться мужчине.

-Что случилось с ней в тот день? Куда Розу возили?
-На разборки к местному авторитету Слону. Как принято говорить в таких случаях, по «счастливой случайности» месяцем раньше Леонид Борисович восемь часов штопал Слона в своей операционной после пулевого ранения. И фактически спас ему жизнь. Но фамилия Славиных стала для Слона благозвучной гораздо раньше. Его жена не могла больше суток разродиться двойней. Роженицу с малышами удалось спасти только тогда, когда в отделение вызвали Изольду Викторовну.

За свою работу Славины не взяли с пациентов ни копейки. У них были свои принципы. Слон чувствовал себя обязанным, долго искал повод отблагодарить их. Люди такого сорта часто воспринимают непогашенные долги, как вызов собственной платёжеспособности или обличение в чрезмерной скупости.

Когда до него дошло, на чьих дочерей наехали его шестёрки, он сам готов был забить до отказа футляр Нелиной скрипки деньгами. Совсем другого цвета, лишь бы это недоразумение осталось между ними. Он лично усадил Розу в собственную машину и приказал немедленно отвезти её обратно. А часом позже машина попала в аварию. Это кровью водителя была забрызгана её одежда. Она практически не пострадала. Эта чёртова кукла умудрилась за один вечер дважды попасть в ДТП и не получить ни одной царапины.

Когда я отвез девчонок домой - там уже был жуткий переполох, Роза попросила меня подняться к ней в комнату, и, воспользовавшись отсутствием Нели, показала мне папку, в которой были собраны мои фотографии, газетные вырезки, даже фоторабот «Разыскивается»…

-У тебя были проблемы с законом?
-Нет. Я однажды спас двух подростков, заплывших очень далеко на дырявом надувном матрасе. Когда я до них добрался, у мальчишек были серьёзные проблемы. Один уже выбился из сил, другой начал задыхаться от приступов астмы. Погода резко изменилась, их стало уносить в открытое море. Откровенно говоря, ребятам очень повезло, что я рядом оказался. На берег их вытащил и сам свалился без сил. Через неделю во всех местных газетах был опубликован составленный с их помощью фоторабот. «Ищут родители, ищет милиция…». Родственники признательны, тронуты, хотят поблагодарить и тому подобное.

-Чего ж ты не откликнулся?
-А что в этом геройство какое-то есть? Детей спасать? Или помочь тому, кто в беде? Любой бы так поступил. Меня так родители воспитывали: сделал доброе дело - брось в воду.
- И долго тебя искали?
-Долго. Да я не про это. Неля увидела фоторабот и почему-то очень заинтересовалась мной. Стала собирать всю информацию обо мне, которая печаталась в газете. Я подозреваю, газетчикам просто тема понравилась. Решили поднять тираж. Как же?! Герой среди нас! Докопались и до моей службы в ВДВ. И до первенства по шахматам. И до работы в автосервисе и ночных подработок на пляже. Разозлили меня не на шутку. Чем больше я отказывался от интервью, тем чаще меня снимали скрытой камерой. Еле-еле удалось замять эту историю. Но, Неля, как сказала Роза, уже мной бредила. Зная её застенчивый характер, она решила помочь сестре и срочно загорелась желанием дышать по вечерам морским воздухом.

Я бегло просмотрел папку, вернул Розе и спросил:
-Зачем ты мне всё это рассказала?
Она отвернулась и ответила просто:
-Она тебя любит. И ты… со временем полюбишь. Ты же видишь, какая она чудесная. Она без твоей любви погибнет…
Я не выдержал, подошёл близко, тряхнул её за плечи:
-А ты?! Ты сама?!
-А у меня, наверное, никогда не будет детей…
-Переживём…
-И меня надо носить всю жизнь на руках…
-Справлюсь,- я опустился перед ней на колени и уткнулся головой в её тёплый живот.
-Тебе придётся меня самому мыть.
-Я и не позволил бы это кому-то другому.
-Я буду тебе периодически изменять….
-Будешь периодически ходить с фингалом под глазом.
-И ты, как и прежде, будешь купать меня в море?
-Всегда, в хорошую погоду. Даже куплю для нас личный шезлонг, и обещаю, он всегда будет ждать тебя.
-Но как же Неля? - шёпотом спросила она, - ты её жизнь...
-А ты - моя… и с этим уже ничего не поделаешь.


***
Я тронула Шрека за плечо:
-Слушай, ни за что не поверю, что ты добровольно предпочёл Неле Розу. Да и вряд ли бы Славины позволили тебе жениться на одной из своих дочерей.

-Правильно делаешь, что не веришь. Они и не позволили. Когда родители девчонок вернулись из Германии, то сообщили новость, которая до поры до времени держалась в тайне. Они ездили знакомиться с будущими сватами. Неле нашли подходящего жениха из числа дальних родственников, когда-то эмигрировавших за границу. Её мужем должен был стать сорокатрёхлетний бездетный вдовец, имеющий частную адвокатскую практику. Когда Неле показали фотографию невысокого полноватого мужчины и сообщили о дате его приезда для очного знакомства, она выпила пачку снотворного и оказалась в реанимационном отделении.

Только мы с Розой знали, что истинной причиной её безумного поступка была вовсе не предстоящая помолвка. В тот вечер, когда я так неуклюже делал Розе предложение, Неля оказалась в соседней комнате и всё слышала. Это было к лучшему: избавило от ненужных выяснений отношений.

На следующую ночь, у меня было очередное дежурство (море штормило, пляж был пустой, я спал), она пришла ко мне в гостевой домик. Молча сняла с себя одежду и легла ко мне на диван. Не зря Роза всё лето учила её принимать самостоятельные решения. Я думал, что вижу чудесный эротический сон. Дивная красавица ласкает моё тело. Когда проснулся и понял, в чём дело, инстинктивно оттолкнул её от себя. Я ничего ей не сказал. Просто натянул джинсы, пересел в кресло и закурил. Мы минут пять сидели молча, разглядывая друг друга в темноте.

Потом она заплакала. Рассказала про предстоящую свадьбу. Про то, что никогда не осмелится перечить родителям, но хотела бы подарить свою первую ночь любимому мужчине. Я, как дурак, стал её утешать и говорить, что у каждого человека есть выбор. Подчиняться воле родителей или не подчиняться, решать только ей одной.

-А если бы сюда пришла Роза? Её бы ты из своей постели не выкинул? - спросила она.
-Нет, - ответил я, - Роза это другое, с ней я могу делить свою постель. Я люблю её.

И вдруг Нелю, словно подменили. Она стала бросаться на меня, выкрикивать что-то злобное, забилась в истерике. Из всего услышанного я понял, что если рассчитываю жениться на её сестре-калеке, то могу не надеяться на богатое приданое. Роза- приёмная дочь Славиных, результат врачебной ошибки. Что через полгода, когда будут соблюдены все формальности, за границу уедет вся их семья. И если Роза откажется последовать вместе со Славиными, то единственное, что ей достанется в наследство от отца - её ракушка на блестящих колёсах.

Я её выгнал. Она вернулась домой и попыталась покончить с собой.
-Славины действительно уехали в Германию?
-Да. Документы оформили гораздо раньше намеченного срока. А Неля постаралась сделать так, чтоб я ничего не узнал об этом. И не смог отвоевать свою девочку. Розу просто посадили в машину, потом в самолёт. Ради её же блага. Насильно, как делали это с ней в детстве.

-А ты рассказал ей о той ночи?
-Неля сама рассказала, в больнице, когда пришла в себя после попытки суицида. Роза ответила, что одних любовь ломает, другим даёт крылья.
-Значит, моя любовь к Андрею меня сломала? Это чувство приносило мне такую жуткую боль, что я, как подкошенная, падала замертво, так и не взлетев.

Шрек отвернулся, опустил голову.

-Я не хотела говорить. Знаешь, он дважды уходил от жены и снова возвращался ко мне. И я прощала его. Думала, перебесится и будет только моим. Мне говорили, он вечный любовник, но ничей муж. Я не хотела слушать. И когда в нашей постели с его языка случайно срывалось чужое женское имя, я затыкала уши. Разве эта девочка могла любить его сильней, чем я?! Понимать? Прощать? Ждать часами у окна и встречать в любое время суток?

-Такие мужчины, как твой Гладиатор, часто зализывают душевные раны в постели преданных и мудрых женщин, но женятся, как ты говоришь, «перебесившись», на Наташеньках. И чем раньше он это сделает, тем скорее закончатся твои страдания. Любовь не может быть предчувствием беды. Она делает человека счастливым.

- Кто б говорил? Если это правда, почему та красивая женщина в подъехавшем джипе не сводит с нас глаз? Кажется, ты обещал проводить все вечера в хорошую погоду с Розой? Поэтому прежде… - я не успела договорить. Сзади раздался весёлый требовательный голос:
-Эй ты, чучело долговязое! Возьми Саньку, кажется, он заснул на заднем сидении, - она открыла дверь и достала пачку сигарет.

Шрек встал и быстрым шагом направился к машине. К женщине бросился охранник с зажигалкой, но Шрек предупреждающе выставил вперёд руку:
-Женя, не надо. Я сам.
Охранник недовольно дёрнул плечом и с явной обидой сказал:
-Игорь Евгеньевич! Третий год у вас работаю….
-Да он ревнует!- весело выкрикнула женщина. - Боится, когда ко мне молодые парни руки протягивают.
-Ревную, - огрызнулся Шрек, - знаю, чем это заканчивается, когда ты у кого-нибудь просишь прикурить или сгонять за пивом.
Он бережно вытащил из машины спящего малыша двух-трёх лет, передал его охраннику и осторожно поднял её на руки. Женщина звонко чмокнула его в щеку. Они направились к гостевому домику.


***
-Извините, - прозвучало над моим ухом, рядом стоял охранник,- это частный пляж и мы закрываемся.
-Уже ухожу,- засобиралась я, - но, простите, почему этой семейной паре вы делаете исключение?
Женя широко заулыбался:
-Игорь Евгеньевич - владелец пляжа. А закрываемся мы всё время так рано потому, что он сам купает в море свою жену. Они сейчас пошли переодеваться.

Очевидно, на моём лице застыла маска неподдельного удивления и восхищения. Польщённый произведённым эффектом, Женя, чуть понизив голос, разговорился:
-Сразу видно, что вы не местная. У них была такая история! Это теперь наша местная легенда. У Розы Леонидовны проблема с ногами. Родители увезли ее в Германию, нашли ей подходящую партию. Она категорически отказалась выходить замуж. Ей поставили условие, или она подчиняется их воле, как сделала это год тому назад её сестра Неля, или… - Женя сделал паузу, желая убедиться, что я по-прежнему нахожусь в состоянии эмоционального шока,- или она останется без их поддержки.

-Жестоко…
-Они были просто уверены, что девушка никуда не денется. А она позвонила Игорю Евгеньевичу и спросила: «Мой шезлонг ещё не занят»? Он всё бросил и поехал за ней. Шезлонг!! К тому времени он купил для неё не только шезлонг, но и этот пляж, в надежде, что она обязательно вернётся. Заложил под кредит квартиру, остался без машины, залез в долги. А пляж оказался убыточным. На тот момент они были нищими! Оба!

Она из аэропорта сразу к местному авторитету. Говорили, у них там история какая-то тёмная была с её похищением, никто толком ничего не знал. Денег он дал ей в долг по первому требованию. Ещё и за счастье счёл помочь такой необыкновенной девушке. А голова у Розы Леонидовны … не представляете. Они выкупили неперспективную территорию на побережье. Там очень сложный ландшафт, крутой спуск к морю. Но прекрасная эвкалиптовая роща. Неперспективной территория оказалась только для российских строителей. Немцы и французы очень любят строить туристические комплексы с подземными лифтами и галереями, ведущими на пляж. Роза Леонидовна сдала землю в аренду. Теперь им вполне хватает на жизнь. Они даже выкупили проданный родительский дом, вон там, на горе, видите, дом с белыми колоннами…

-А мальчик? Усыновили?
-Почему усыновили? Она рожала… правда не здесь, в Швейцарии. Родители были рядом с ней. Они, в конце концов, сдались, хотя зятя недолюбливают. Но это не мешает им быть счастливыми.
-А сестра? Как сложилась жизнь у Нели?
-Трагически. Она выбросилась из окна в третью годовщину своей свадьбы. Говорят, не смогла адаптироваться к жизни за границей. Чувствовала себя одинокой, стала изменять мужу. Потом начала вести богемный образ жизни, подсела на наркотики. Словно погибели своей искала.

Из гостевого домика выходил Шрек, несущий на руках Розу. Лёгкое цветастое парео облаком развевалось вокруг её тела. Я остановилась. Захотелось запомнить эту удивительную картину. Два обнажённых силуэта на фоне чёрной воды в лунном свете. Сильный мужской торс и любящие руки, обвивающие крепкую шею. Приглушённый хриплый шепот и тихий женский смех, под всплеск ленивых сонных волн.


***
Мой Гладиатор никогда не носил меня на руках. Не зарывался в мои волосы, задыхаясь от счастья: Не шептал: «Девочка моя, почему так долго не шла»?

Он действительно женился на Наташеньке. Боюсь, мне трудно будет пережить это. Наташенька - моя дочь. Конечно, она ничего не знала. Когда я пыталась объяснить ей, она просто заткнула уши. Кружила по комнате с прижатыми к голове руками и смеялась.
Слышала ли она меня? Понимала ли, что я ей говорю? Я знала, даже если запереть её на сто замков, она выпрыгнет в окно. И побежит к нему босиком по снегу, потому что от безумной страсти люди глохнут и слепнут.
И если настоящая любовь действительно даёт человеку крылья, то молю Бога об одном: пусть моей девочке достанутся и мои два крыла. Может с ними ей не так больно будет падать.