Не отпускай моей руки. Роман. Часть 14.

14. Ночной посетитель
Алина Дольская

Мне очень захотелось увидеть следователя.

Роман Петрович не удивился моему визиту. Сказал, что и сам хотел позвонить мне. Он методично прорабатывал окружение убитой и фигурантов по делу. Рыл и копал, брал след, как сам выразился, и пришёл к выводу, что единственным человеком, которому Курочкина стояла поперёк горла, был всё-таки Ищенко.

-Верится с трудом, - я без приглашения уселась на стул Рубцова, пользуясь тем, что он курил у раскрытого окна,- да он скорее бы откупился от неудобной любовницы! Какой дурак будет так рисковать свободой, положением, репутацией? Ради чего?
Курочкина без его ведома боялась клюв накрасить!

-Машенька, а вы знаете, что у современных провинциальных девушек появилось новомодное хобби? Пытаться забеременеть от обеспеченных респектабельных людей?

Вот наши поп-звезды, гастролирующие по глубинкам необъятной страны, часто жалуются, что у них, пардон, в гостиницах воруют даже использованные презервативы. Перекупают у горничных и уборщиц. И не хмурьте брови, дорогая! Вам просто повезло родиться в другом месте.

Потом такой "заряженный резиновый контейнер" приносится в обшарпанное женское общежитие, где пара-тройка девчонок, не имеющих возможности вырваться из нищеты и обеспечить себе достойное будущее, делают несколько несложных манипуляций.

И делают это в течение многих лет. Это уж, как повезёт. С разным биологическим материалом. Чтобы однажды появиться в столице и предъявить ничего не подозревающему папаше «дитя любви».

Папаша, конечно, новоявленную подругу в три шеи. И кричать: я мол, ещё в полном уме и здравии, чтобы помнить, с кем я там трахался в вашем Мухосранске.

А у крыльца уже газетчики, фотографы, телеоператоры. И адвокаты! А как же!? И все хотят знать. Действительно ли трахался? Когда? Каким способом? И советуют сделать анализ на ДНК.

Рубцов присел рядом на край стола, предварительно захлопнув передо мной папку с документами.

-А дальше анализ подтверждает отцовство. И звезде, которая «поп», приходится делиться своими баснословными гонорарами в течение восемнадцати лет. Или сразу выплачивать нереально высокую сумму мамочке, чтоб та побыстрее смылась назад, в свой Мухосранск. Прикупила себе свечной заводик. И не давала никому интервью.

-Думаете, Нелечка была способна на такие сверхсложные умственные комбинации?

-Вряд ли. Видимо, это случилось само собой. Как и случается у влюблённых сентиментальных барышень. Но знаю точно, делать аборт она не собиралась. Потому что встала на учёт по беременности в женской консультации своего района.

-Вот почему она так его ревновала. Подслушивала под дверью. Меня ненавидела.

-А вот что обещал ей господин Ищенко, я знать не могу, потому что не верю ни единому его слову. Но если бы Нелечкин ребёнок родился, понятно, что раскошелиться бы пришлось на очень приличную сумму. И не один раз. Вот странное совпадение. Единственный случай опоздания Владимира Сергеевича на работу-это день убийства Курочкиной.


-Вы же говорили, водитель в пробку попал.

Роман Петрович встал, прошёлся по кабинету. Я уже знала, сейчас он резко наклонится за моей спиной к уху. Сжалась и демонстративно прикрыла уши ладонями. В ту же секунду его голова возникла спереди, и практически упершись в мой нос своим шнобелем, он злорадно изрёк.

-Не я говорил. А его водитель. Только пробок в то утро в городе не было.

Я замерла. Повисла напряженная пауза. Теперь пришла моя очередь удивлять его.

-Я тут вспомнила…

Он шумно плюхнулся на кресло для посетителей и уставился на меня.
-Продолжайте, «коллега»…

-Когда я поднималась по лестнице, уловила запах неизвестного мне парфюма. Это были не Нелечкины духи. Чужие.

-Опять?!

-Что? опять?

-Врать начинаешь! Бровкина своего прикрываешь?

У меня загорелось лицо.

-Почему…Бров…при чём тут…

-Да твой Бровкин мне весь кабинет тут зачихал! Мать твою!

Роман Петрович легко вскочил и, пробежавшись по всем углам, сделал несколько быстрых наклонов головой, изображая расчихавшегося пошатывающегося Бровкина.

-И вот здесь! Чхи! И над столом! Чхи. И под… чхи! Пришёл показания давать! С трёхметровым носовым платком. Я сначала подумал, он наволочку принёс. Ну, думаю, сразу с вещами! Сдаваться пришёл. Правильный пацан! А у него аллергия! Мой «Boss» ему не понравился! Деревенщина неотёсанная!

Это было уморительно, я рассмеялась.

-Но как вы…узнали?

-Маш, всё ещё меня за дурака держишь?- Роман Петрович улыбался. Глаза у него были чёрные, пронзительные. Нос крупный, мясистый, губы большие. Волосы тёмные, густые, зачесанные назад, с пробором слева.

-Я же каждого человечка отработал, кто был в те сутки на фабрике. Кто заходил, кто уходил. Куда? Зачем? И если Бровкин по ночам лазит по порносайтам за счёт предприятия, это его проблема.
Я работал с вашим системным администратором и знаю, кто выходил в интернет ночью. Это он определил посторонний запах в пустом помещении? Я прав?

-Не выдавайте его.

-Давай подробнее. Это важно.

-Он заходил в административный корпус ночью, около двух. У него начался приступ аллергии. Значит, кто-то вошёл за несколько минут до него. Такой же запах он уловил утром, когда собирался домой и встретился со мной.

-Значит, убийца вошёл ночью в кабинет директора. Открыл его. Дождался прихода Нели. Убил, вышел и… - Роман Петрович потёр виски.

-Растворился, - закончила я.

-Но охранник утверждает, что посторонние не заходили и не выходили. Значит, кто-то из своих. И где это можно так долго прятаться, чтобы ночью проникнуть в приёмную, а потом выйти незамеченным? Там же вся территория возле административного корпуса просматривается. Но в тот день заходила только Неля и ты, потом Бровкин. Давай ещё раз, с самого начала…

-Не могу! Сколько можно!

-Маша! Подробно от проходной! И не скули!

-Без двадцати восемь. Прошла проходную. Поздоровалась с охранником. Зашла в свой кабинет, он расположен не в главном корпусе. Поставила сумку. Включила компьютер. Сделала распечатку, - Рубцов не сводил глаз с циферблата наручных часов, - вышла, пересекла территорию, подошла к административному зданию…

-Что?! Что?!- заорал он,- говори…

-Да ничего особенного, вспомнила, что забыла причесаться…потянула ручку двери на себя…

-Так. Стоп. Почему вспомнила? Какого черта вспомнила?! Шла бы себе дальше! Хватать руками вещдоки! - почему-то злился он.

-В окно машины посмотрела. У неё стёкла тонированные. Можно, как в зеркало…

-Разве директорский «Лексус» должен выезжать не из гаража? - Рубцов так напрягся, что меня окатило горячей волной, словно рядом воспламенился факел.

-Из гаража. Рядом с административным корпусом он стоит только когда Ищенко в здании. Я ещё удивилась, почему водитель поставил его так близко.

-Всё! Молодец! - он бросился ко мне, схватил мою голову и чмокнул в макушку, - наконец-то. Теперь понятно, почему охранник не видел посторонних. Убийца мог остаться в машине. Из-за тонированных стёкол его никто бы не увидел. Ночью подняться в кабинет директора. Утром, после убийства, снова сесть в машину. А через полчаса выехать с территории.

Но воспользоваться директорской машиной могли только двое: сам Ищенко и его водитель. Ищенко ночью был дома. Значит, водитель! Какой он? Опиши его.

-Невысокого роста. Щупловатый. Неприметный. Очень замкнутый. Фамилия у него Трифан. Его так и зовут: Трифан. Хотя имя-отчество Павел Валентинович.

-Предан шефу?

Я вспомнила, как в былые времена, Владимиру Сергеевичу достаточно было пристально посмотреть в зеркало, если его одолевало вожделение. Водитель припарковывал машину в каком-нибудь безлюдном месте и, извиняясь, отпрашивался купить сигарет. Возвращался не раньше, чем через час. За это время Ищенко успевал убедить меня в своей сексуальной неотразимости. Раза два, три.

Я сгорала от стыда, когда Трифан возвращался. Но водитель ни разу не бросил в мою сторону ни одного косого взгляда.

У меня вообще сложилось впечатление, что Трифан был не от мира сего. Словно постоянно думал о чём-то своём. Иногда не сразу откликался на имя. Никогда не ел с барского стола.

Ищенко частенько устраивал шашлыки или пикники на природе для нас двоих. Я приглашала Павла Валентиновича сесть с нами. Он вежливо отказывался. Но с удовольствием брал еду, которую я накладывала на одноразовые тарелки и приносила ему лично, в машину.

-Да. Он предан шефу. Но чтоб убить? Трифан мухи не обидит. Тихий и какой-то сломленный человек. Не вяжется он у меня с образом убийцы. Мне почему-то его всегда жалко было. Он постоянно нуждался в деньгах. Даже в столовую никогда не ходил. Экономил на обедах.

-Это при ваших-то зарплатах? Интересно, зачем ему деньги? Может, у него были тайные порочные увлечения или пристрастия?

-Павел Валентиныч не такой…

-Но если бы Ищенко приказал?

Я представила себе Трифана, который каждую свободную минуту, если мы застревали в пробке, просто вырубался, обхватывал руль и засыпал. Его мозолистые натруженные руки. Взгляд загнанного усталого человека.

-У него бы на это сил не хватило.

-Правильно, не хватило сил, - Рубцов поднял указательный палец,- поэтому сначала и ударил вазой, а потом задушил.

-Что вы несёте?!

-Ладно, не кипятись! Но ключи от директорского «Лексуса» всегда находились только у Трифана! Так ведь? И посторонний машиной воспользоваться не мог?

-Не мог.

-Но мы- то знаем, что убийца воспользовался! Сначала приехал на ней! Потом прятался в салоне. А утром - уехал!! Кто же это мог быть, если не сам Трифан?

-Не знаю. Только не он.

-Вишневская, из тебя бы хороший адвокат получился. Что мне в тебе нравится, ты ни разу не попыталась в этой ситуации на себя одеяло перетянуть. Даже когда у самой земля под ногами горела. Стольких человек уже могла подставить, собственную шкуру спасая. Ты-нет. Молодец.

(продолжение следует...)