Не отпускай моей руки. Роман. Часть 8.

8. Овца на заклание
Алина Дольская

Выставка производителей кондитерских изделий прошла успешно. Наша продукция была удостоена престижной награды. Та самая серия мини-кексов с начинкой.

На прощальном банкете по поводу завершения работы Владимир Сергеевич иронично спросил:

-Огорчена результатами? Ты ведь крови хотела? «Мне стыдно будет смотреть в глаза обворованным конкурентам», - съязвил он, подражая мне.

-Я только выразила своё мнение,- буркнула я себе под нос.

-Маш, ты, правда, такая наивная? Думаешь, весь мир ежегодно выдаёт на-гора суперновые разработки?

-Думаю, неплохо было бы к этому стремиться.

-Упрямая ты…

-Да я понимаю, Владимир Сергеевич, что устроителям конкурса хорошие деньги перепадают. Поэтому каждое из предприятий что-то получит. Всем сестрам по серьгам. Но с нашими мощностями можно реально…

Он больно ущипнул меня под столом.

-Вишневская, ты замолчишь или нет? Будешь меня ещё работать учить?!

-Извините.

-Вот так-то лучше. Почему у тебя тарелка пустая? Что тебе положить?

-Слушайте, что у вас за привычка наносить мне увечья? Какие-то мазохистские наклонности.
Владимир Сергеевич невозмутимо подкладывал в мою тарелку салат.

-И вон той нарезки, пожалуйста.

Он зацепил вилкой несколько мясных кусочков.

-Ещё сервелата, ветчинки, сыра, бутерброд с икрой, красной рыбки, маслин… И коньяку!
Он с удивлением глянул в мою сторону:

-Тормози уже. Я никогда не знаю, когда ты говоришь серьёзно, когда шутишь,- и наполнил бокалы.

Мы тихонько, не привлекая всеобщего внимания, чокнулись и выпили. Впрочем, после пяти – семи официальных тостов с длинными речами, за столом началось чуть заметное размежевание на отдельные компании.

-Ещё!- я предъявила пустой бокал.

-Уважаю, - Владимир Сергеевич снова наполнил их.

Валентинычу бы это не понравилось. Он считает, женская ручка должна поднимать только фужер с шампанским. И хорошим вином.

Мы выпили ещё раз.

-Вишневская, ты, говорят, свой ликбез прилично закончила?

-Наш ликбез. Если бы не вы, Владимир Сергеевич, не видать мне высшего, как своих ушей… За мой диплом?!

-Ну, давай. По капельке.

-Чудный коньяк. А знаете, могу прочитать название на чистом французском, без акцента…- я сфокусировала расплывающийся взгляд на этикетке пузатой бутылки, - а потом перевести на немецкий.

-А зачем?- хитро прищурился он.

-А фиг его знает! - безразлично отреагировала я на его попытку уличить меня в желании произвести впечатление.

-Слушай. О деле …так я спросить хотел тебя, Маша.

-Давай... те...

-Баба ты толковая, это ежу понятно. Хочу тебя своим замом сделать…

-«А зачем?»- передразнила я.

-«А фиг его знает!» - воспроизвёл мою интонацию он.

Мы оба грохнули от смеха. За столом воцарилась мёртвая тишина. Через секунду замершая над нами волна всеобщего веселья отхлынула, распадаясь на отдельные возгласы и вскрики.

-Тс-с…-Владимир Сергеевич приложил палец к губам.

Я сделала ответный жест, закрыв рот сцепленными в замок пальцами.

-Я серьёзно. Правильно ты всё говорила. Это раньше можно было продержаться на доработке чужой рецептуры. Теперь на этом далеко не уедешь. Вчерашний день.

-Наливай! те…

-Да, у нашей фабрики потенциал офигенный, ты же знаешь! Но…

-…в бизнесе выигрывает тот, кто на шаг опережает своих конкурентов.

Меня действительно понесло. Дурная привычка, -перед ответственными мероприятиями я никогда не ем. Тем более, во время их проведения. Волнуюсь, переживаю, пытаюсь отфильтровывать тоны информации. Аппетит пропадает начисто. Но зато, когда уже всё позади...

Я постучала вилкой по пустой тарелке. Владимир Сергеевич бросился с готовностью снова наполнять её.

-Маш …список огласи чего тебе…- он стал окидывать взглядом полупустые блюда с закусками на нашем столе и территории соседей.

-С горкой!

-В смысле?

-Еды всякой. Чтоб много! Обожаю. И коньяку.

-Уважаю.

-Ты это уже говорил. Говорили.

-Ладно тебе выкать. Давай на «ты»?

-Не могу… не получится… Я на ты только отца и Валентиныча называла.

-Кто такой Валентиныч?

И меня заклинило. Я могла бы ответить, что он Учитель с большой буквы. И не потому, что это его фамилия. Он - дорогой и близкий мне человек. Он тренер, мой и Андрюшкин. Больше, чем тренер. Почти отец. Хотя не каждый отец способен сделать то, что сделал для меня Валентиныч, когда увёз в горы.

Что в последнее время я всё чаще думаю о нём. И гоню прочь эти мысли. Что меня бессознательно тянет к нему. Чем старше становлюсь, тем сильнее тянет. И он единственный, у кого я могу засыпать под боком безмятежным спокойным сном.

И с кем хочу просыпаться. Но ему это не нужно.

-Я спросил, кто такой Валентиныч?

Я пожала плечами.

-Не знаю, как объяснить. Это очень многогранное и ёмкое понятие… - я отвернулась в сторону, пытаясь сосредоточиться. А когда резко повернулась, увидела, что коньяк в моём бокале вспенился. Владимир Сергеевич бросил туда что-то.

-А кто такой я, знаешь?- раздражённо спросил он, перехватив мой взгляд. И сунул в карман пузырёк с таблетками, похожими на драже. А чтобы скрыть неловкость возникшей ситуации, неестественно засмеялся, - Не волнуйся. Это не яд и не наркотик.

-А что? И зачем надо было за моей спиной…

-Да брось, Маш. Обычный нейтролизатор алкоголя. На подобных мероприятиях неприлично хмелеть! - он демонстративно взял бокал и, отхлебнув несколько глотков, протянул мне, - Так кто такой я? Для тебя?

Я выпила. Вроде простой вопрос. А вводит в такое затруднение. В самом деле, речь же не о том, что генеральный директор фабрики «Три толстяка»? Действительно, кто он для меня?

Я где-то читала, что все мы приходимся друг другу кем-то в пятом звене. Тогда получается, что та несчастная девчонка в парке, которую бросился спасть Миша, имеет отношение к моему Андрюшке.

После драки и грязных домогательств Крабова, я жестоко избила баскетболисток. Алика познакомила меня со своим отцом. А Валентиныч уговорил меня родить сына. Ничего себе?! Но Владимир Сергеевич в этой сложной цепи и близко не стоял. Никаким боком. Он мне никто!


Эта мысль так ошеломила меня, что я повернула полные озарения глаза к Владимиру Сергеевичу, сгорая от желания поделиться с ним своими умозаключениями, и восторженно произнесла:

-Да!! Очень может быть…

Владимир Сергеевич быстро въехал в ситуацию.

-Вишневская. Я тебя теряю. Кажется, нам пора в гостиницу…

-Ненавижу гостиницы. Я лучше переночую в служебной машине.
Владимир Сергеевич потрогал мой лоб.

-Да ты испариной вмиг покрылась? Ты не заболела?

Он не стал ничего спрашивать и выяснять. Хотя всегда предпочитал во всём докапываться до сути вещей и явлений.

-Чёрт, я водителя уже отпустил! Он появится только утром. И куда деться в большом городе с красивой пьяной женщиной, которая боится гостиниц? Не на вокзале же нам ночевать? Кстати, о вокзале и поездах. Есть ещё ночной проходящий. Вишневская, я ненавижу поезда. Давай искать компромиссы?

-Не сегодня!

***

…Мы уехали ночным поездом. Владимир Сергеевич молчал. Мне показалось, этот мой вопль, по поводу гостиницы, больно резанул его слух. Так много нежности было в том его прикосновении. Мы столько раз разговаривали с ним на разных языках. Он мог пропускать мимо ушей десяток важных для меня вопросов или замечаний. Но этот крик - услышал.

В купе было уютно и спокойно. Как в маленькой гостевой спаленке, приготовленной для долгожданных родственников. Свежий чистый воздух. Хрустящее накрахмаленное бельё. Тихая музыка из репродуктора. Приглушенный свет. Я присела на своё место, пока Владимир Сергеевич разговаривал с проводницей, и стала раздеваться.

Мне стало не по себе. Тень Крабова доставала меня и с того света. Она появлялась из ниоткуда и исчезала, не предупредив о времени и месте следующего визита, как ночной кошмар. Почему по прошествии стольких лет меня всё больше и больше начинали мучить сомнения?

Сколько раз я должна была задать себе этот вопрос, чтобы, наконец, услышать ответ: правильно ли я поступила? И почему тоска, которая поднималась в моей душе, как песок со дна во время шторма, так сильно обостряла моё одиночество?

-О-о…- горько усмехнулся Владимир Сергеевич, расстилая свою постель,- всё так плохо? Ты о чём сейчас думаешь?

Я прикусила губу, боясь произнести вслух свои мысли. О том, что уже, видимо, никогда не стану нормальной женщиной. Что не научусь строить полноценные отношения с мужчиной. Единственным человеком, которому я безгранично доверяла, был тренер. Но Валентиныч неожиданно всё бросил и уехал. Как когда-то отец. Почему нас так легко покидают самые дорогие и любимые люди, в которых мы больше всего нуждаемся? «И ходят в праздной суете, разнообразные, не те…».

Мать, восполняя пробелы в воспитательном процессе, иногда советовала найти кого-нибудь. Она говорила, быть одинокой в тридцатилетнем возрасте неприлично. Что женщине свойственно хотеть опираться на сильное надёжное плечо. Но всевышний не посылал мне ни любви, ни даже земных желаний. Не заслужила.

Владимир Сергеевич выключил свет и лёг. Он действительно никогда не ставил цели воспользоваться моей зависимостью от него. И столько сделал для меня. Может, стоило сделать шаг навстречу? Мне так хотелось ласки.

«Нейтролизатор алкоголя», как выяснилось позже, оказался стимулятором полового возбуждения. Но я не могла знать этого и удивлялась неожиданному приливу нежности к Ищенко.

-Спасибо вам за всё, - расчувствовавшись, тихо произнесла я.

-На здоровье. Что ещё можно услышать от хорошенькой женщины в два часа ночи?
Он демонстративно перевернулся на бок, лёг лицом к стенке и замолчал. А мне стало так одиноко и тоскливо. Я выскользнула из-под простыни и юркнула в его постель. Владимир Сергеевич не пошевельнулся. Я просунула руку под его плечо и прижалась к нему. Он не прореагировал. Я стала гладить его спину. Ни звука.

-Я что-то делаю не так?

-Ты делаешь это из благодарности?

Я замерла. Мотивы моего поведения были прозрачны для него, как стекло. Глупо было скрывать, что у меня были иные побуждения. Я хотела встать, но он, не поворачиваясь, прижал мою руку.

-Я задал вопрос.

-Слушайте, вы… - я разозлилась и стала так отчаянно вырываться, что ему пришлось развернуться.

Что за день сегодня такой? Вернее ночь? У меня так давно не было мужчины. Первая осознанная попытка. И вот, пожалуйста. Я вырывалась, отбиваясь, а он пытался схватить меня за запястья и подмять под себя.

-Женщина говорит мне спасибо, потом лезет ко мне в кровать…- уворачиваясь от моих ударов, шипел он.

-Да пошли вы...

-Опять на вы!! Ты со мной переспать хотела, как со своим шефом?

-А вы чего ждали? Предложения руки и сердца?- силы меня покидали. Придавив своим телом, он удерживал локтём мои сцепленные руки.

-Семь лет боялся в твою сторону смотреть. Ждал. Думал, оттает девочка… может, проснётся что… шевельнётся в груди. Не каменная ведь…

-Уйди-и-те... видеть вас не хочу. К чему этот спектакль? Любовь в нашем случае не подразумевалась изначально.

-Может мне поезд остановить? Хочешь, я сойду на следующей станции?
Он отпустил меня. Сел, схватился за голову. Надо было бы уйти на свою постель. Я не могла пошевелиться.

Владимир Сергеевич встал и начал одеваться. Достал из бумажника деньги. Положил на стол несколько крупных купюр: «Это на такси. Поезд рано утром приходит. Выспись завтра. А через день - на работу. Маш, давай ещё раз сделаем вид, что ничего не произошло».


Я знала, он сейчас уйдёт. Сойдёт с поезда или ляжет спать в другом купе, значения не имело. Он уйдёт от меня. Мы, конечно, сделаем вид, что ничего не произошло. Но теперь уже никогда и не произойдёт.

Бывают такие редкие моменты, когда души предельно обнажены. И если дать им закрыться, второй возможности не предоставится. И незавершённость этой ситуации будет по-прежнему висеть надо мной, как дамоклов меч. Возможно, если б я знала о действии препарата, подброшенного в мой бокал, я бы так не считала. Но в тот момент мне хотелось только одного - удержать его.


В купе стало холодно. Он шагнул к двери и взялся за ручку. По моей спине прошёл озноб. Я села. Щелчок. Поворот ручки. Дверь ещё закрыта.

-Не уходи, пожалуйста… - сказала я, опуская ступни на ковровую дорожку.

Он остановился, но не повернулся ко мне.

-В моей жизни было двое мужчин. Один оказался подонком, второй…не смог простить присутствие первого. Я взрослая женщина, но ничего не понимаю в любви. И не умею любить. Если тебя устроит бесчувственная холодная любовница….

Не знаю, кому я всё это говорила. Наверное, самой себе. Владимир Сергеевич уже минут десять стоял предо мной на коленях и целовал мне руки.

-Прости, я такой дурак…

-Научи меня… я хочу это делать правильно ….

Я начала снимать с него одежду.

-Тебе ничего не надо делать. Просто расслабься. Я всё сделаю сам.

…С поезда я сошла неуверенной пошатывающейся походкой. Не успев умыться и причесаться, с темными кругами под глазами. Владимир Сергеевич оказался неутомимым любовником.

Я даже стонала от удовольствия. Он нежил и ласкал моё тело до тех пор, пока я не охрипла. Когда мои силы были исчерпаны настолько, что я не могла пошевелиться, в дверь постучалась проводница. А мне вдруг стало невыносимо тошно. Словно я наглоталась тёплой речной воды.

С чувством выполненного долга и полным отвращением к себе самой, я сошла с поезда и села в такси.

(продолжение следует...)