Не отпускай моей руки. Роман. Часть 4.

4. Ещё один торг с совестью
Алина Дольская

Владимир Сергеевич со своим заманчивым и выгодным предложением появился как нельзя кстати. Я даже мечтать не могла о том, чтобы получить хорошую должность с приличной зарплатой на преуспевающем предприятии. Без образования, без опыта работы.

Учитывая наш приватный разговор в костюмерной, я прямо спросила, когда он размашистым почерком завизировал моё заявление, чем буду обязана за оказанную услугу?

-Ты умеешь держать слово. Это ценно.

-Вы о чём?

-Расставляешь акценты в наших отношениях. Похвально!

Я отвернулась. Андрюшке в этом году предстояло пойти в школу. А неоплаченные счета на моей прикроватной тумбочке накапливались. Мы едва сводили концы с концами. В стране, которую лихорадило то от последствий перестройки, то от дефолта, трудно было всем. Но это мне приходилось открывать пустой холодильник под настороженные взгляды больной матери и маленького сынишки. И чувствовать ответственность и унижение. Мне очень нужна была работа. Мне очень нужны были деньги. А этому холёному самцу, видимо, моё тело.

-Без особой радости, - сквозь зубы процедила я.

-Спасибо, что не солгала. Терпеть этого не могу. Предупреждаю, взятки беру только борзыми и натурой. Будет что предложить, заходи.

Он бесцеремонно выпроводил меня из кабинета и забыл о моём существовании года на два. Мы, конечно, общались по работе. Но никаких намёков на тот разговор. Или знаков внимания.

А был ли он когда-нибудь в моей костюмерной? И действительно ли накручивал на руку мои волосы, приблизив ко мне своё разгорячённое лицо? И что общего было между мужчиной, иронично рассматривающим женские парики и властным сильным Хозяином, как звали его на фабрике?

В отделе, в котором я работала, подобралась замечательная команда. Нам удавалось разрабатывать и внедрять в производство достаточно смелые и рискованные проекты. Один из таких проектов попал на его стол. Он вызвал меня к себе.

-Твоя работа?

-Моя…

Он молча протянул лист, собственноручно исчерканный красными цифрами, - вероятности возможного несения ущерба из-за ошибок в моих расчётах. Подошёл ко мне и стал сверлить глазами мой висок.

Я втянула голову в плечи и боязливо прошептала:

-Сейчас раздастся контрольный выстрел…

-Выпрямись! - рявкнул он, - стыдиться надо не того, что чего-то не знаешь. А того, что не пытаешься узнать. Твоя идея мне понравилась. Но в знаниях явный пробел. Будем исправлять ситуацию. Что ты про своё неоконченное образование рассказывала?

-Три курса иняза.

-Нет, иняз нам пока не нужен… в штате есть две переводчицы. А вот на отделение менеджмента и маркетинга мы тебя, пожалуй, пошлём. Это более перспективно. Заочная форма обучения устроит?

Я чуть сознание не потеряла от радости.

-Меня? На отделение менеджмента и марке…

Может, это было неправдой, что о нём говорили? По крайней мере, ко мне он не пытался приставать, хотя такая возможность была. Среди тех, с кем я работала и общалось, мне ни разу не встретились «пострадавшие от сексуальных домогательств шефа». Зато простые работницы, стоило ему зайти в цех, с радостью обступали его со всех сторон, как родного, и пытались утащить в подсобку, чтобы напоить чаем.

На смену моим опасениям и недоверию стали приходить другие чувства. Он становился мне интересен. Мужчина, который берёт на себя твои проблемы достоин уважения и благодарности.

Привыкшая всегда во время отдавать долги, особенно нравственные, я тяготилась данным когда-то обещанием. Я была уверена, что Владимир Сергеевич вытащил меня из пыльной костюмерной себе на забаву. Теперь я всё чаще сомневалась в этом.

Мне не очень везло на мужчин. Я всегда влюблялась не в того парня. И всегда платила по счетам за допущенные ошибки слишком высокую цену. В итоге, к тридцати годам превратилась в циничную холодную стерву, озабоченную единственным желанием вырастить любимого детёныша и обеспечить матери достойную старость.

Тогда, во время нашей встречи в костюмерной, Владимир Сергеевич не вызвал у меня особой симпатии. Говорят, первое впечатление бывает обманчивым. Неправда, самым верным, потому что основывается на природных инстинктах. В дикой природе встретившимся животным достаточно несколько минут, чтобы определить степень опасности.

Так и мы, не можем порой объяснить, почему тот или иной человек нам вдруг не нравится. Но, по законам социума, вынуждены гасить возникшую неприязнь, подавляя сигналы подсознания. Владимир Сергеевич сразу мне не понравился. Теперь в моей жизни от него зависело всё.

Благодаря ему, она стала более обеспеченной и стабильной. Он фактически спас нашу семью. Наши предки-язычники приносили в жертву ягнят, когда боги посылали им во время засухи долгожданный дождь. Чем больше делал для меня Ищенко, тем острее я чувствовала неизбежность неминуемой расплаты. И, как овечка, отданная на заклание, безропотно шла в руки своему палачу.

На одной из корпоративных вечеринок я пригласила Владимира Сергеевича на танец. Он вежливо отказал. Я стала танцевать с Игорем Бровкиным, главным энергетиком фабрики, который давно и откровенно за мной ухаживал. Игорь всё время норовил во время танца поцеловать меня в шею или ушко.

Владимир Сергеевич искоса наблюдал за этим, а потом срочно отправил Бровкина проверить якобы сработавшую сигнализацию на дальний склад. И «великодушно разрешил» ошалевшему от такой просьбы Бровкину на работу сегодня больше не возвращаться.

Весь оставшийся вечер его нарасхват приглашали хорошенькие женщины и молодые фабричные девчонки. Владимир Сергеевич был со всеми любезен, целовал пальчики, шутил, делал комплименты. И бросал насмешливые лукавые взгляды в мою сторону. Так цинично и самодовольно мог вести себя только султан, пресытившийся собственным гаремом. Я была ему пока не нужна. Но мы оба знали, что силок затягивается. Очень осторожно и незаметно.

Ко мне больше никто подойти не рискнул. Мужская половина дружного коллектива быстро смекнула, что к чему. Отправиться вслед за Бровкиным на дальний склад желающих не нашлось.

Сам же, Владимир Сергеевич, воспользовавшись случаем, любезно предложил подвезти до дома свою новую секретаршу, Нелечку милую жеманную кокетку с детскими пухлыми губками и накладными ресницами.

Нелечка не сводила с босса влюблённых глаз и когда осознала смысл сделанного ей предложения, то от волнения начала переступать с ноги на ногу.

-Не описайся от радости,- съязвила одна из зашептавшихся работниц, - вон как ножками засучила, невтерпеж под шефа лечь…- и резко замолчала, наткнувшись на пристальный взгляд Владимира Сергеевича.

Через три дня Нелечке неожиданно повысили зарплату.

Кто б сомневался.

***
Летом, в выходные дни, у нас устраивались корпоративные выезды на турбазу «Сосновый бор». Узнав, что я собираюсь поехать с Андрюшкой, Владимир Сергеевич, который всегда ездил один, взял жену и дочерей.

Меня поселили в отдельный коттедж, напротив его апартаментов. Когда накупавшийся в реке мальчик заснул, я решила сходить в танцевальный зал, где обычно, ближе к ночи, организовывался скромный банкет.

Владимир Сергеевич прогуливался по аллее. Увидев меня, спускающуюся с крыльца в туфлях на шпильках и укороченном шифоновом сарафане, остановился и, скрестив руки на груди, спросил:

-Далеко собралась, красавица?

-Потанцевать …

-Я тебе сейчас потанцую! А ну, на горшок и спать!

-Что-о… да как вы!!! - задохнулась от негодования я и демонстративно шагнула вперёд. Было уже темно, почти не видно, но что-то в его фигуре меня насторожило. Я остановилась. Он наклонился к кустам и наугад сорвал несколько веток.

-Высечь меня вздумали?- рассмеялась я.

-Я дважды повторять не привык…

-Уже дрожу от страха…

Я даже не поняла, что произошло. Когда сделала несколько шагов и поравнялась с ним, Владимир Сергеевич со всей силы хлестнул меня по ногам тем, что держал в руке. Это была жгучая крапива! Я вскрикнула, он бесцеремонно схватил меня за руку и потащил назад к крыльцу, умудряясь по дороге ещё пройтись и по ягодицам.

-Вы с ума сошли…- пытаясь вырваться, отбивалась я, чувствуя, как кожа начинает гореть, - немедленно прекратите! Пустите!!

-К кому? К Бровкину? - он открыл дверь и силой втолкнул меня в коридор.

-Какому Бровкину? При чём здесь Бровкин? - огрызнулась я и осеклась. Он ревновал меня. Бешено ревновал. И плевать ему было на то, что всю эту безобразную сцену могла сейчас наблюдать в окно его жена.

Владимир Сергеевич разжал свои цепкие пальцы, сник. Тяжело дыша, прислонился к стене.

Мы стояли в тёмном коридоре двухэтажного коттеджа, в одной из спален которого сладко спал Андрюшка. И больше не было ни души. В приоткрытую дверь веранды проскальзывали тени старых сосен, подсвеченные луной. Было очень тепло и тихо. Пахло хвоей и прогретым деревом.

Почему в такие волшебные минуты рядом с нами оказываются те, с кем не хочется делиться этой упоительной красотой? Запахи леса, реки, трав и потушенных костров всегда ассоциировали у меня с тренером, Олегом Валентиновичем, который постоянно возил нас за город.

Я посмотрела на Ищенко и поняла, насколько ему плохо. Наше негласное пари перестало быть для него ничего не значащей игрой. Он страдал и, видимо, презирал себя за это.

-Зачем вы так? Я вам не крепостная девка…

-Не знаю, что на меня нашло, прости, - он равнодушно коснулся моего лба сухими губами и вышел.

(продолжение следует)