Не отпускай моей руки. Роман. Часть 2.

2. Любовь с перспективой предательства
Алина Дольская

Миша, Мишенька, Михаил… в переводе с греческого, угодный Богу.
Он и прекрасен был, как Бог. Русоволосый, сероглазый, статный. Немного бледный, отчего чувственные резко очерченные губы казались яркими.

Он пришёл в нашу школу в десятом классе. Но был на год старше всех. Первый учебный год пришлось пропустить, когда Мишина семья жила в военном гарнизоне на каком-то далёком острове, где служил его отец. Сам он собирался продолжить династию, блестяще учился и готовился поступать в военное училище.


Пока математичка рассказывала о новом ученике, представляя вновь прибывшего классу, он умудрился подсказать мне две формулы. Я стояла у доски и билась над трудной задачей.

Наши первые красавицы, разглядывая его, стали томно вздыхать, а потом зашушукались. Математичка резко обернулась, прервав свой монолог. Миша как раз дописывал за меня решение. Она хотела было задать нам перцу, но вдруг застыла, увидев на доске нестандартное решение. Следующие пятнадцать минут они с Мишей, постоянно выхватывая друг у друга мел, что-то доказывали сами себе на глазах у обалдевшего класса.


Я до сих пор не знаю, почему он сел за мою парту. И когда пристально посмотрел мне в глаза, жутко покраснел. Позже он не раз говорил, что был потрясён. Что у меня красивое стройное тело, сильное и здоровое, как у истинных дочерей Спарты. Что такие изгибы и линии видел только у мраморных изваяний древнегреческих скульптур. И что не соответствовать современным стандартам красоты – лучшее доказательство собственной индивидуальности.


На одном из школьных концертов Миша прочёл несколько своих стихов. Одно посвятил самой потрясающей девушке на свете. Он спустился со сцены в зал и остановился напротив меня.

Тихо, проникновенно заговорил. По рядам пронёсся лёгкий шёпот. Не было человека, который бы не повернул головы в мою сторону. Эти взгляды, полные восхищения и зависти, стали для меня тем отражением, в котором однажды гадкий утёнок увидел прекрасного лебедя.

Я знаю точно, именно в тот день, вернее вечер, земля сдвинулась со своей оси. Она постоянно уходила у нас из-под ног. Мы были влюблены. Мы были счастливы.

Он не отпускал меня ни на минуту даже после школы. «А если кто-нибудь увидит, что у тебя зелёные глаза? Это такая редкость!» - он забирал из моих рук сумку и провожал домой. «Ты замечала, как смотрят на тебя встречные особи мужского пола?!»- рычал он, по-хозяйски обнимая меня за плечи. «Машка, я шёл за тобой от самого подъезда и любовался. Такая девушка в толпе не затеряется!» - и чмокал в висок.


Я оказалась не готова к обрушившейся на меня лавине обожания. Все мои подростковые комплексы по поводу внешности ещё слишком глубоко сидели во мне. Но я действительно стала меняться внешне.

Трудно сказать, явилось ли это следствием моего окончательного выздоровления, или любовь действительно делает нас лучше. Когда он поцеловал меня первый раз, я чуть не потеряла сознание. Он страшно перепугался, едва успев подхватить меня на руки и прижать к стене.

А через минуту, когда я сама потянулась к его губам, тихо спросил:

-Неужели?

-Что неужели?

-Ты …ни с кем раньше не целовалась?

-Ни с кем. А как ты догадался?- с трудом ворочая языком, пролепетала я.

Он стал осторожно привлекать меня к себе, придерживая за спину. И когда я прижалась настолько близко, что почувствовала боль в сосках, набросился на мой рот. Он что-то шептал, пытаясь приоткрыть мои плотно сжатые губы.

-Не напрягай…

-Что…

-Губки расслабь…

Дрожащее проникновение его языка вызвало во мне бурю эмоций.

-Нравится?

-Ммм…-м…м…-простонала я.

-Да…вот так…хорошо…теперь сама…

-А ты уже…до меня целовался с кем-нибудь…- лепетала я полный бред, ничего не соображая.

-И не только… - он взял мою ладонь и медленно опустил вниз своего живота. Мои пальцы накрыли вздыбленный бугор. Догадавшись, что я понятия не имею, что с этим делать, Миша положил свою руку сверху моей и стал медленно двигать, поглаживая, словно предлагая следовать его примеру. Мне ужасно захотелось доставить ему удовольствие. Я провела пальцами по выпирающему контуру молнии на джинсах и замерла.
Мы стояли так минут десять.

Он - не теряя надежды, что я всё-таки продолжу. Я - упиваясь величественностью собственного поступка. По моим представлениям, этого смелого жеста вполне хватало, чтоб ему стало хорошо.

-Что, и в этом мне повезло? - тяжело вздохнул он и резко отстранился, пытаясь успокоиться.

-Если хочешь… - я сделала неуклюжую попытку снова прижаться к нему. Ради него я могла пойти на любые жертвы.

-Нет! Не надо. У меня очень строгие родители. Я женюсь только на девственнице.

Половину наших одноклассников уже открыто обсуждали свою интимную жизнь. А снять сексуальное напряжение с помощью взаимных ласк после очередной вечеринки не считалось зазорным и даже ни к чему не обязывало. Но те парни, которые знали меня с первого класса, помнили Машу Вишневскую замкнутой болезненной девочкой. Бесперспективной в плане ухаживаний.

Когда я, как заброшенный дикий цветок, выросший вне территории тщательно культивируемого сада, наконец расцвела, в мою жизнь стремительно ворвался Миша. В качестве будущего мужа. И моя девственность была не последним доводом, сыгравшим в пользу возникшего у него решения сделать мне предложение.

Он познакомил меня со своими родителями. Белла Юрьевна, невысокая миловидная блондинка, похожая из-за вздёрнутого носика на подростка, наливая в чашки ароматный чай, призналась, что очень довольна выбором сына, который много рассказывал об удивительной девушке Маше. Моё лицо тотчас покрылось красными пятнами.

-Бог мой! Это очаровательное дитя ещё краснеет! - рассмеялась она, обращаясь к Николаю Фёдоровичу, - такая редкость!

Белла Юрьевна легко тряхнула головой, собрала волосы в тугой хвост и принялась разрезать торт.

- А знаете, Машенька, мы ведь с Мишиным отцом тоже дружили со школы.

Николай Фёдорович отложил в сторону газету. Он был полной противоположностью жене. Рослый, склонный к полноте, с крупными чертами лица и проницательными глазами. Николай Фёдорович подвинул ко мне розетку с абрикосовым вареньем.

-Да, Белла первой красавицей была. Она и сейчас у меня…- он бросил в сторону супруги ревностный довольный взгляд.- В нашем роду умеют жён выбирать. Знаете, сколько пришлось по гарнизонам помотаться? А учёба в Академии? Я то на учениях, то на стрельбах. Она ни разу ни на кого глаз поднять не посмела. Чести ни моей, ни своей не замарала.

Белла Юрьевна кокетливо поправила серьгу, засмотревшись на мужа, и, проходя мимо, легко чмокнула его в макушку. Он не поворачиваясь, быстро схватил её руку и прижал к своим губам.

-Маша, вы, конечно, знаете, что наш оболтус по окончании школы поступает в военное?- обратился он ко мне.

-Пап! Сколько можно?!

-Не перебивай! Я тебе и твоей девушке не случайно сейчас о чести говорил. По окончании училища тебя ждёт прекрасное распределение. Я об этом позабочусь. Возможна работа за рубежом, в дипломатическом корпусе. У вас обоих должны быть идеальные характеристики и безупречная репутация. Поэтому, никаких глупостей. В виде скандальных историй, ранних браков или преждевременных беременностей.

-Коля! Как ты смеешь? Это переходит все границы!- перебила Белла Юрьевна.

Он повернул голову в её сторону, и она прикусила губу.

-Маша, он наш единственный сын. И раз этот оболтус впервые привёл в дом такую девушку, а раньше всё по подъездам и чужим дачам шаркался…

Миша мгновенно скрутил в узел льняную салфетку и прицельно бросил в отца, тот отбил её, как мячик и невозмутимо продолжил:

-… намерения его в отношении вас серьёзны. Я знаю, ваши родители музыканты. Чем собираетесь заниматься в жизни вы, кроме того, чтобы любить моего сына? Я рекомендовал бы серьёзно заняться изучением иностранных языков. Это очень пригодится в дальнейшем.

Я только согласно кивала, загипнотизированная его взглядом. Миша зашёл за спину отца и начал строить гримасы, изображая отцовские нравоучения.

-Впрочем, если кто-то вместо военного собирается в цирковое…- не глянув в его сторону, повысил голос Николай Фёдорович.

-Пап, хватит нас строить. Мы уже взрослые. Всё прекрасно понимаем. Машка и без твоих советов собиралась на иняз. Мы говорили на эту тему. Свою благозвучную фамилию Вишневская она сменит на нашу только тогда, когда я получу распределение. А что касается преждевременных беременностей, то ты отстал от жизни. Сегодня это уже не актуально. Есть много способов…

-Миша, ты как с отцом разговариваешь!? - Белла Юрьевна отвесила сыну лёгкий подзатыльник, - да что с вами сегодня такое? Вытворяете, чёрт знает что! Коля, что за менторский тон? Девочка впервые у нас дома. Хотите, чтобы она сбежала?

-Пусть привыкает, она почти член семьи, - Николай Фёдорович широко и добродушно улыбнулся. Морщинки веером расползлись от его глаз и вмиг сделали похожим на добродушного Санта Клауса. Он весь вечер ухаживал за мной. И рассказывал про своего любимого оболтуса, которого постоянно приходилось вытаскивать из разных передряг,- вот хотя бы эта ваша прошлогодняя вечеринка на даче?

-Пап! Не начинай! Ты меня сдаёшь любимой девушке со всеми потрохами…

-Маша, только представьте! Мишка со своим другом решили устроить романтическое свидание с девушками. Места лучше не нашли, чем загородный дом моего сослуживца,
специализирующегося на охранных системах. Его сын дал этим придуркам ключи, но забыл предупредить о сигнализации. На пульте охраны не дождались заветного пароля, и ко всей честной кампании незамедлительно выехала группа захвата.

-Маш, видела бы ты это со стороны, - передёрнув плечами, добавил Миша, - мы только зажгли свечи, включили музыку, бокалы с шампанским подняли… Вдруг трах-тарабах! Из всех окон бойцы с автоматами! Всем руки за спину и на пол! Потом в обезьянник.

-Вот вам кайф, наверное, обломали? - лилейным голосом протянул Николай Фёдорович, подмигнув мне, - теперь понимаю, какие способы предупреждения беременности ты имел в виду!- и расхохотался. - Нет, ну правда, если …ха-ха…таким вот образом сексом заниматься… то тут не беременность, а только нервный тик гарантировать можно.

Я с трудом сдерживалась, чтоб не рассмеяться. Белла Юрьевна, опустив голову, тряслась от смеха, закрыв лицо руками.

-Да ну вас…- нахмурился Миша, - и прижал свои ладони к моим ушам. - Не слушай их, Машка.

-Это нам сейчас смешно, - всхлипывая, вставил Николай Фёдорович, - а вот тогда побегать пришлось. Хотел бы я посмотреть, о какой безупречной репутации ты мог говорить, если бы в твоей биографии в строке «привлекались ли Вы к уголовной ответственности» упоминался бы привод в милицию в связи с разбойным нападением на генеральский особняк?!

-Мы очень тогда испугались,- вздохнула Белла Юрьевна, - нашим мальчикам ведь не дали даже слова сказать, просто избили. При попытке сопротивления. И дело завели, не вникая в подробности. Несмотря на то, что заявления никакого не было. Сразу же нашлись какие-то странные свидетели, которые якобы видели этих ребят на ограбленных ранее дачах. Слишком много у нашей доблестной милиции нераскрытых дел, которые можно легко повесить на подвернувшихся дурачков. А Мишка ведь старше всех по возрасту был.

-К ментам только попади…

Когда мы мыли посуду на кухне, Белла Юрьевна шёпотом сказала мне, что именно тогда у Мишиного отца случился первый инфаркт. Миша был поздним долгожданным ребёнком. Они долго не могли иметь детей, уже не надеялись. И вдруг, такое чудо! Отец, несмотря на видимую строгость, души не чаял в сыне. И вот их мальчик вырос. Что ждёт его впереди?

-Не волнуйтесь, только хорошее, - я непроизвольно обняла её и сама испугалась своего порыва, но Белла Юрьевна, заметив моё смущение, ласково погладила меня по щеке, - спасибо, тебе, девочка. Нашему Мишке действительно повезло. Другой невестки я бы не желала.

(продолжение следует)