Ведьмин грех. Роман. Часть 8.

8. Спасти заблудшую душу
Алина Дольская
Дверь оказалась открытой, Зиночка лежала на полу в коридоре, без сознания, в луже крови. Телефонная трубка висела на растянутом проводе.

Я осторожно приподняла Зиночкину голову, положив под неё свёрнутый плащ, и вызвала «скорую». Потом набрала номер Юрика и стала умолять его проконтролировать ситуацию. Юрик, выслушав меня, разорался и заявил, что ему наплевать на то, что будет с Зиночкой.

Надо было разыскать Генку. Но диспетчер на мою просьбу срочно найти его, сообщила, что с утра Генка выехал с территории автомастерской и будет только к вечеру. Таинственная блондинка мысленно сделала нам с Зиночкой ручкой.

Дверь распахнулась, и на пороге появились люди в комбинезонах службы экстренной помощи. Высокий мужчина с фонендоскопом на шее взял Зиночку за запястье и, прислушиваясь к её пульсу, спросил:

- Давно она так лежит?

- Я вошла десять минут назад.

Он отрывисто давал указания своим помощникам, не выпуская её руку. Те, сделав укол, бережно переложили Зиночку на носилки и понесли к машине.

- Можно поехать с вами? - схватила я за рукав доктора, созванивающегося с акушерским отделением.

- Вы ей кто?

- Соседка. Я подозреваю, она выпила противозачаточные средства, чтоб вызвать искусственные роды. У неё очень сложно протекала беременность.

- Хороший способ избавиться от головной боли - гильотина.

- Послушайте, мне не до шуток…

- Какие шутки, - доктор аккуратно отодвинул меня в сторону, направляясь к выходу, - нитевидный пульс. Сомневаюсь, что мы успеем довезти её до больницы. Если довезём, ей предстоит срочная операция, в лучшем случае. Потом реанимация. Чем вы ей поможете?

Надо было вымыть всю эту кровь в прихожей и позвонить Зиночкиным родителям. Я уже собиралась вернуться на работу, когда зазвонил телефон. Недовольный голос Юрика сказал:
- Ну, ты! Мать Тереза, не всё ещё нервы себе вымотала? Для себя, любимой, оставь хоть что-нибудь.

- Не тяни, Юра, что с ней?

- Она на столе в операционной. Ребёнка доставали по частям. У подруги твоей многочисленные разрывы. Операцию делает сам Борис Михайлович. Он хирург от Бога, соберёт и сошьёт по кусочкам всё, лучше прежнего будет. Но как это потом приживётся и начнёт ли функционировать, никто не знает.

- Юра, у неё есть шанс?

- Один из ста. Операция будет длиться часов шесть, если не больше. Не терзай себя, от тебя ничего не зависит. Я присмотрю за ней в реанимации, если она выкарабкается. У меня всё равно ночная смена.

- Юра, я хотела тебе сказать, Зиночка не имеет никакого отношения к смерти Витюши. Я так благодарна тебе, что ты принимаешь участие в её судьбе.

- Ради него я это и делаю. Он никогда не был подлецом, умел оставаться великодушным. Всегда был выше всей этой грязи, склок, интриг. Он бы заставил меня оказать помощь даже собственному убийце. Теперь его нет, а я чувствую, что какая-то часть его, наверное, самая лучшая, живёт во мне и не позволяет терять человеческое достоинство.

- Мне тоже его не хватает. Очень.



***
Вадим закрыл руками мои глаза и прежде, чем мы переступили порог квартиры, сказал:

- У меня для тебя сюрприз.


- Мне хватило и новой должности…

- Забудь. Это проза жизни. Ты ничего не чувствуешь?

В комнате стоял едва уловимый аромат, какой-то знакомый и вместе с тем волнующий. Когда я открыла глаза, то потеряла дар речи. Пол был усыпан лепестками роз, везде горели зажжённые свечи, на журнальном столике возле кровати стояло ведёрко со льдом и шампанским.

Он стал расстёгивать свою рубашку, наблюдая, как мои руки потянулись к его галстуку.

- Я сам, - предупредил он, увидев, что я собираюсь расстегнуть юбку, и опустился на колени, - хочу раздеть тебя сам. Он стал целовать мои ноги прямо через чулки, пытаясь схватить губами ажурную резинку. Эта сладкая пытка продолжалась вечность, пока я не застонала. Вадим лёг на пол, протянул ко мне руки.

- Иди ко мне...

В отблеске свечей его глаза казались влажными. Я наклонилась и провела по его векам губами.

- Ты нежная, - тихо сказал он, просовывая руки под мои ягодицы.

- Не знала, пока не встретила тебя.

Мы поменялись местами, теперь лепестки роз, словно шёлк, скользили под моей спиной.

Вадим опустился ниже и стал целовать мой живот. Ничего я не знала, пока он не появился в моей жизни.

Оказалось, любовь может быть такой мучительно-сладкой. И сердце способно вздрагивать и замирать каждый раз, когда любимый мужчина входит в тебя. И камнем падать вниз, когда вспоминаешь, что он не свободен.

Виктория Токарева говорила, полюбить женатого мужчину всё равно, что отдать душу дьяволу. Это правда.


- Ещё раз так сделай, ты просто создана для любви.

- Если нальёшь шампанского.

- Подай фужер … - попросил он, нехотя отпуская меня от себя.

- Повернуться к тебе спиной? Ни за что, - прошептала я, приподнимаясь на четвереньки.

Он улыбнулся, перевернулся на живот и протянул руку к бутылке, стоящей рядом. В отблеске свечей контур его плеч и ягодиц стал резким, контрастным. У него было хорошо развитое крепкое тело. И я, словно дикая кошка, прыгнув сверху, стала целовать напрягшуюся шею.

Вадим, тихо смеясь, стал отбиваться, пытаясь вылезти из-под меня. Одной рукой он держал мой бокал, второй - бутылку с шампанским, его движения были ограничены.


Зная, что область затылка у него чувствительна, я, пользуясь моментом, жадно впивалась в него губами. Он хрипло вскрикнул и замер, перестав сопротивляться, стал безвольным и притихшим. Даже когда я слегка покусывала его, не переставая гладить ягодицы, он молчал.
Только по прерывистому сбившемуся дыханию можно было судить, что ему всё это нравилось. Больше, чем нравилось.

Он был словно в сексуальном трансе. Мужчина, изощрённый и пресытившийся в любовных делах, таял, как воск, от простой ласки. А если это и было его сущностью? Внешне порой жёсткий и циничный, внутри - пронзительно - нежный и чувственный.

Это открытие настолько ошеломило меня, что я не непроизвольно сжала пальцы на правой руке, вонзая ногти в его ягодицу. В ту же секунду бокал, который он держал, звонко треснул, рассыпаясь на кусочки. Ни его, ни меня это не остановило.


… Потом мы пили шампанское, Вадим снимал с моих коленей и локтей прилипшие лепестки. Его порезы оказались незначительны. Когда я спросила, почему он так резко сжал пальцами бокал, он ответил, что не помнил, что делал. Но видимо наши жесты и движения во время любви становятся синхронными.


-Мы заговорили о любви? - пытаясь казаться беспечной, спросила я.

-У меня такое чувство, что мы всегда были вместе, просто потерялись во времени. Тобой невозможно насытиться. Я всегда мечтал о такой женщине.


- Какой?

- Сумасшедшей. Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать. В тебе есть то, что я когда-то находил по отдельности в разных женщинах, которых любил. И впервые всё, что для меня важно, сочетается в одном человеке.

Он встал, вытащил из вазы чудесную орхидею и протянул мне:
- Год назад ты поставила на моём носу инвентарный номер, помнишь?


Неужели прошёл целый год? Я вдохнула аромат экзотического цветка и почувствовала, что носа коснулось что-то металлическое. Внутри цветка блеснуло тонкое кольцо с маленьким камнем, загоревшимся сразу несколькими оттенками.

- Это мне?

- Тебе, любимая. Хотел бы я сейчас встать на колени и попросить твоей руки, - невесело улыбнулся он, - но пока не могу. Потерпи чуть-чуть.

-Не надо ни о чём просить, я всё понимаю.

-Тогда носи его, как...

-Память! – поспешно перебила я, – Пусть это будет колечко на память!

Вадим замер. От него повеяло холодом, словно он превращался в глыбу льда у меня на глазах.

Я надела кольцо на палец и повертела рукой, наблюдая, как замерцал камешек.

- Вадим. Давно пора было поговорить об этом. Мне кажется, нам лучше расстаться…- мне предстояло начать разговор, который я сознательно откладывала, не находя в себе мужества произнести вслух эту фразу.

- Расстаться? Да что с тобой? - заволновался он, - Почему мы должны расстаться? Ты что, плачешь? Таня, милая, за последнее время на тебя столько всего свалилось, всё пройдёт. Поверь мне, всё образуется.

Я приняла это решение не сейчас, когда на моём пальце появилось обручальное кольцо. Просто так совпало, я пришла проститься с ним, а он устроил романтический вечер в честь первой годовщины нашего знакомства.

- Мы все заигрались. По закону бумеранга к тебе возвращается то, что ты посылаешь. Сначала Зиночка отбила у меня мужа. Потом кто-то отбил у неё Генку. Ненависть и взаимные обиды, поселившиеся в нашем доме, вернулись к нам смертями близких.

Я потеряла Витюшу, Зиночка, измучавшись от ревности, прокляла своего ни в чём не повинного ребёнка. Месяц назад я желала ей смерти. Теперь она лежит в реанимационном отделении и неизвестно, останется ли в живых.

Мне страшно, понимаешь? Я краду тебя у твоей жены, наслаждаясь чужим счастьем, и задаю себе вопрос, чем это закончится для нас? Для меня? Для тебя? Для неё? Поэтому хотела попросить, давай расстанемся.

Вадим схватил меня за плечи:

- Никогда! Слышишь, никогда! С моей женой всё в порядке. Пусть совесть тебя не мучает.

- Мы же договаривались с самого начала, помнишь? Между нами не может быть ничего серьёзного! Что изменилось с тех пор?

Посмотри на меня, я не становлюсь моложе! Пройдёт несколько лет, и я начну так же страдать от ревности, потому что не представляю свою жизнь без тебя. Ты тогда сказал в бане, что я невинна, потому что ты у меня первый.

Ты не только первый, ты единственный. Единственный, с кем я хочу делить всё то, чему ты научил меня. Но это счастье быть с тобой настолько безмерно и ослепительно, что страшно даже представить, какую цену придется заплатить за него.


Он резко встал и ушёл на кухню. Я услышала, как несколько раз щёлкнула зажигалка. Неужели так трудно было понять, что больше всего я боялась за него? Вадим был моим самым уязвимым местом, и тот, кто пытался отправить меня на тот свет, очевидно, знал об этом.

Я достала из сумочки ключ от нашей квартиры и положила на столик в прихожей. Потом стянула с пальца подаренное кольцо, но не успела положить рядом. Вадим подошёл сзади и снял со своей руки обручальное, и, протягивая мне, сказал:

- Такая цена тебя устроит? Я разведусь. Давно собирался.

С какой лёгкостью он отказался от жены! За эти несколько секунд я, того не желая, пустила под откос всю её жизнь и сама испугалась этого. А Вадим, как ни в чём не бывало, потянулся рукой к моей груди, выражая готовность снова заняться сексом.




***
Юрик серьёзно взялся за моё здоровье.

- Тереза! - бесцеремонно окликнул он, когда я выходила из палаты Зиночки, вытирая слезы. Она не приходила в сознание и её жизнь поддерживали какие-то проводочки, подключенные к аппаратуре, - Опять ты здесь? Я что тебе сказал, не приходить, пока не позвоню.

- Я не могу не приходить.

- Вот и хорошо, я тут «психа» знакомого встретил, что ты встрепенулась? Психотерапевта, в смысле. Он по совместительству работает с криминалистами. Консультирует в особо сложных случаях. Не одно запутанное дело помог оперативникам раскрыть.

Он кое-что задолжал мне, я и решил долг взять натурой, пока ты окончательно не свихнулась. Вот его визитка, и только попробуй не придти к нему на приём.

- Я не хочу к «психу».

- Значит, сейчас позову медбрата, и будем насильно делать тебе очищающие клизмы. Как только увидим у Зиночкиной палаты…

- Лучше «психа», - с готовностью перебила я. Юрик был грубым и нахальным, но за этой грубостью крылось умение тонко чувствовать боль другого человека и желание немедленно придти на помощь.

- Я был уверен, что ты согласишься. Кстати, сейчас он свободен, - улыбаясь голливудской улыбкой, Юрик схватил меня за локоть и потащил по лестнице на второй этаж к кабинету психотерапевта. Постучался, открыл дверь, втолкнул меня и, помахав сидящему за столом доктору, закрыл за моей спиной, отрезав пути к отступлению.

Невысокий полноватый старичок приветливо поднялся мне навстречу, снял очки с толстыми линзами, положил их на стол и указал на мягкое кожаное кресло:

- Устраивайтесь поудобней, я хочу кое-что вам рассказать.

- Рассказать? Мне? - удивилась я, опускаясь в кресло.

- Вам. А вы думали, придёте к психотерапевту, он начнёт задавать вам разные дурацкие вопросы, копаясь в вашем прошлом? - доктор уселся напротив, заложив ногу за ногу, и махнул рукой, - Надоело! Только и делаю весь день, что слушаю. Хоть бы кто спросил, Василий Андреевич, как у вас дела? На что жалуетесь? Как поживает ваша болонка Бульба?

- Василий Андреевич, как у вас дела? Как поживает ваша болонка Бульба?- рассмеялась я, чувствуя безграничное доверие к человеку, которого знала, кажется, тысячу лет.

- Бульба загуляла,- понизив голос, сказал доктор,- девочка она, доложу я вам, известных кровей. С родословной, но, увы – он приложил палец к губам и оглянулся на дверь – природа берёт своё. И забыв о своём августейшем происхождении, она виляет хвостом перед каждым встречающемся на пути кобелём, ставя меня в неловкое положение.

- А вы- то здесь причём?

- Танечка, мы так часто взваливаем на собственные плечи ответственность за чужие поступки. Вам-то это, наверняка, знакомо?

Я и не заметила, как пролетело два часа, как выложила всё, что накопилось у меня на душе. Василий Андреевич ни разу не перебил меня, только задавал вопросы, казалось бы, косвенные, не имеющие к делу никакого отношения, но когда я обратилась к нему с просьбой составить психологический портрет человека, пожелавшего мне смерти, он не удивился, словно сам уже задумывался над этим.

- А как зовут эту роскошную блондинку?

- Не помню, Генка так рассказывал о ней, взахлёб, сглатывая слюну, что я невольно распсиховалась и половину пропустила мимо ушей. Хотя нет, у неё имя какое-то было, я ещё неудачно пошутила…

- Значит, оно о чём-то напомнило, когда вы его услышали?

- Да, он говорил, что у неё муж, какой - то богатый старикан, прямо Карабас-Барабас с толстым пузом и усохшим стручком. Точно, её зовут Марина, потому что я сказала, что эта «Мальвина» для тебя идеальный вариант.

Откровенно говоря, меня мало волнует личная жизнь бывшего мужа. Я бы и не вспомнила о Марине, если бы в тот день, когда Лариса Павловна звонила мне, трубку не подняла посторонняя женщина.

- Кислота и яды, это чисто женский способ мести. Но мне почему-то кажется, что у вашей соседки не хватило бы ума на такую сложную комбинацию.
Организовать жуткую смерть, инсценировав её под несчастный случай, могла только особа амбициозная, живущая на грани крайних эмоций, нуждающаяся в постоянном выбросе в кровь адреналина и главное, преследующая конкретную цель.

- Зачем любовнице моего бывшего мужа, который уже давно сожительствует с моей соседкой, делать гадости именно мне? Понимаю, если бы она бросила из ревности кусок мыла в чайник Зиночке, но я здесь причём?

Василий Андреевич почесал лысину.

- А вы когда-нибудь видели Марину? Вдруг это кто-то из вашего прошлого, о котором вы предпочитаете забыть?

- В моём прошлом никогда не было красивой состоятельной женщины, похожей на Ким Бессингер, ездящей на собственном «Мерседесе», подаренном ей стареющим, заплывшим жиром, мужем-банкиром.

- А что могло привлечь Марину в вашем Гене? Ваш муж половой гигант? Опытный любовник? В нём есть что-то, способное вскружить голову такой женщине?

- Не думаю.

- Таня. Посмотрите мне в глаза, это очень важно. Забудьте, что он причинил вам боль, подумайте о нём просто, как о половом партнёре.

- Василий Андреевич, именно потому, что теперь я знаю, что такое опытный любовник, я повторяю, нет. Меня и саму удивило, что такая роскошная красавица могла запасть на мужчину, который засыпал раньше, чем успевал вытащить… простите, доктор.


- Ничего, не извиняйтесь, от меня не должно быть секретов. Кстати, у вас с бывшим мужем, скорее всего, была сексуальная дисгармония. Возможно, этим и объясняется его стремление удовлетворять свои потребности на стороне.

Тот факт, что ваша соседка забеременела, как раз говорит в пользу его высокой половой конституции. Но почему Марина, проигнорировав Зиночку, вплотную занялась именно вами? Вы не пробовали поговорить об этом с бывшим мужем?

- Нет, я же до последнего думала, что всё это - дело рук любимой соседки.

- Танечка, в коридоре меня ждёт следующий пациент, но прежде, чем мы попрощаемся, скажу вам, мы зря тратим время, рассматривая геометрическую фигуру со сторонами: Татьяна - Гена, Гена-Зиночка, Гена - Марина.

Если роскошная блондинка, разорвав треугольник, повела стрелку к вам, то, значит, существует ещё одна точка, общая касательная, в которой вы однажды пересекались, и проблема лежит совсем в другой плоскости. Заходите, поговорим об этом в следующий раз.

В коридоре на подоконнике с кактусами меня поджидал Юрик.

- Что ещё? Касторка? Рыбий жир? Пытка горчичниками?- обреченно спросила я и поплелась к нему.

Он отвернулся и стал смотреть в окно, не произнеся ни слова. Какая же я эгоистка. Юрик тосковал по Витюше. С кем ещё кроме меня он мог делить горечь этой утраты? Я стала позади него и уткнулась головой ему в плечо.

- Юр, хотела спросить тебя. Вернее, посоветоваться. Теперь, когда Витюши нет, мне и поговорить по душам не с кем. Насчёт Вадима… Я хочу с ним расстаться…

Он резко повернулся ко мне.

- Да я для него игрушка…

- Не скажи. Игрушкам в любви на всю страну не признаются.

- Ты о чём? - удивилась я.

- А ты разве последний выпуск Витюшиного ток-шоу не смотрела? Ах, да, ты же была на Хуторе. В тот день, когда Витюша погиб, у него был прямой эфир. Они снимали цикл передач для «Двойной жизни», ты же знаешь …

- Это лучший из его проектов.

- Тема была «Любовный треугольник. Острые углы нашей двуличности». Я в студии в массовке сидел перед ночным дежурством. Словом, во время записи раздался звонок от телезрителя.

Некто бывший заслуженный стрелок – вохровец, «тимуровец долбаный» пенсионного возраста, захлёбываясь слюной, начал такую грязь лить на Витюшу, что режиссёр немедленно потребовал рекламную заставку. Но, то ли в аппаратной что-то не поняли, то ли у Витюши завистников много и акция была спланирована конкурентами…

- А что стрелок про Витюшу говорил?

- Что ни ему, гомосексуалисту поганому, о высоких чувствах с экрана рассуждать. Что таких, как он, надо расстреливать.

Я боялась шелохнуться. Представлю, каково было там ему, Юрику.

- Я собственно не о Витюше. Хотя, сама понимаешь, смотреть на него было жалко. Через минуту раздался второй звонок. Молодой мужчина признался, что он тоже ведёт двойную жизнь, живёт с нелюбимой женой, трепетно относится к любовнице.

Но его маска двуличности, которую он носит, гораздо страшнее Витюшиной. Что первый человек, которому он хотел бы пожать руку за мужество быть честным и открытым в любви, сам ведущий. Что по странному стечению обстоятельств именно Витюша много лет является близким другом любимой женщины звонившего.

И то, как Витюша умеет дружить, приходить на помощь и сопереживать, достойно глубокого уважения. Как и его профессионализм, талант и целеустремлённость, позволяющие ему делать самые рейтинговые передачи на местном канале.


Тань, представляешь, режиссер включает параллельный звонок на второй линии, и в студии снова раздаётся голос этого бывшего энкэвэдешника заплесневелого, который, сорвавшись до хрипоты, орёт: раз ты этого педераста защищаешь, выйди, сними свою маску. Заодно, мол, и жене, и любовнице во всеуслышание привет передашь.

Видела бы ты, что тут началось! Одни свистят, другие аплодируют. Оператор показал крупным планом Витюшу, который от волнения закрывал лицо руками и просил немедленно отрубить звонок, потому что узнал Вадима.

Но звонивший представился: Вадим Петрович Бровкин, директор фармацевтической компании «Лекарь». Добавил, что уже садится в машину, чтоб приехать и в знак протеста против предыдущего звонка стать рядом с Витюшей. И сказал: «Я знаю, моя любимая женщина всегда смотрит ток-шоу «Двойная жизнь» и, пользуясь случаем, хочу попросить её выйти за меня замуж».

Я была в шоке и не могла произнести ни слова.

- Он успел к окончанию эфира, пожал Витюше руку и позволил снять себя крупным планом. А я вот тряпкой оказался. Сидел, вжавшись в кресло, и трясся за свою репутацию. Я должен был защитить Витюшу. Я!! Только моё чистоплюйство выше моей порядочности оказалось. А тебе, девочка, с Вадимом повезло. Стоящий мужик. Таких теперь мало.


***
- Тань, да не знаю я, где она живёт! - отбивался Генка от моих настойчивых вопросов. Дай пожрать спокойно, не ори над ухом. Никогда мы ни о чём не договаривались, заедет за мной на машине, заберёт и все дела.

- Зачем ты приводил её к нам домой?

- Её возбуждало чувство опасности, она любительница острых ощущений. Правда Маринка наглеть часто начинала, я раз ей чуть по морде не заехал.

- За то, что она рылась в моих вещах?

Генка поперхнулся и чуть не подавился огурцом:

- Откуда ты знаешь?

- Она расспрашивала обо мне? О том, где я работаю, когда хожу в баню, чем занимаюсь?

Он молча уставился на меня и отодвинул тарелку. Я, упершись руками в стол, приблизилась к нему:

- Отвечай, быстро!

- Её это заводило, понимаешь? Мы даже однажды в твоей бане трахались, пока ты убирала, в какой - то кладовке с вениками и пакетами с хлоркой.

- В этой кладовке через несколько дней нашли Витюшу. И возможно, Марина затащила туда тебя, придурка, чтоб потом облить бутыль маслом, которым уже смазала мои шлёпки.

Я со всей силы ударила его по лицу. Не знаю, откуда у меня взялось столько злости, но я принялась колотить его, как боксерскую грушу. Генка не уворачивался, только вскрикивал. Когда я выдохлась и опустилась рядом на стул, он заговорил:

- Господи, это действительно она. Я на неё разорался, когда увидел, как она на пузырьке, в форме виноградной грозди, закручивает пробку. Рядом, на тумбочке лежал твой банный пакет, почему-то раскрытый. Она ещё пошутила по поводу размера твоей ноги, засовывая в него шлёпки. Одно дело кувыркаться на кровати бывшей жены, другое - в вещах рыться.

- Это было в тот день, когда я поехала на Хутор?

- Кажется да, она ещё раз возвращалась поздно ночью, перепугав меня до смерти. У неё ключи запасные были от нашей квартиры, я не слышал, чтоб кто-нибудь заходил. Проснулся, пардон, по нужде, а по коридору белое приведение несётся.

Я просто онемел от неожиданности, а она подходит, улыбается и говорит, что, мол, серьгу с бриллиантом под раковину уронила. Я хотел сам поискать, но Маринка меня оттолкнула и прямиком в ванну. Меня ещё удивило, что она в ослепительно белом плаще и светлых перчатках, не боясь запачкаться, опускается на корточки…

- Она вернула на место бутылочку с маслом, вернее подбросила.

- Так это Маринка тебя хотела,… а Витюша случайно там оказался? То-то меня удивило, что она как в воду канула, когда это всё случилось. Ни привета, ни ответа, так значит, я был ей нужен, чтоб только подобраться к тебе? И она больше никогда…


- Ты хоть что-нибудь о ней знаешь? Квитанция о ремонте машины сохранилась?

- Какая квитанция? Я никогда денег с неё не брал.

- Номер машины?!

Он замотал головой, давая понять, что ничего не скажет. У Генки тряслись плечи. Этого просто не могло быть, наш ненасытный Казанова был влюблён и страдал, понимая, что оказался выброшенным за борт в океане любви, как обглоданная куриная косточка.

Я чудом осталась жива, Зиночка не приходила в себя после тяжелейшей операции, а он скулил по своей роскошной блондинке, убийце и мошеннице одновременно.

- Таня, как же так? Маринка врала мне? После всего, что у нас было?- у Генки начиналась самая настоящая бабья истерика.

Я встала и снова заехала ему по морде, с особой жестокостью. Он схватился за подбитый глаз и заскулил:

- У меня никогда ни с кем такого не было. Мы с ней сексом даже на крыше девятиэтажки занимались. Если не уверен в партнёре, можно сорваться…

- Лучше бы вы оба сорвались, скоты.

- Ты тоже хороша! А кто виноват, что я пошёл налево? Если бы ты мне давала, как все нормальные бабы,- Генка осёкся и втянул голову в плечи. Но было поздно, я снова встала:

- Ах, нормальные бабы? Ну, пойдем, дорогой, на чердак, свесишься с крыши, подержу тебя за яички, экстремал гребаный!

Он завыл, отбиваясь от меня, а я настолько избила в кровь свои руки, что начала пинать его ногами.

- Прекрати! Хватит! Я же не знал! Кому такое в голову придёт? Бред какой-то…

- Я тебе прекращу, завтра же пойдешь к следователю, как соучастнику, тебе достанется меньше.

Я схватила с плиты Зиночкину любимую сковородку, но зазвонил телефон, Юрик сообщил, что моя соседка пришла в себя, и разрешил нам приехать на три минуты.

Когда мы, запыхавшись, вбежали в приёмный покой, Юрик озадаченно посмотрел на Генку. Под левым глазом был кровоподтёк, на подбородке и щеках краснели ссадины.

- Витюшины уроки не прошли даром? - спросил Юрик, повернувшись ко мне, - Куда ты такой прёшься? Хочешь, чтоб больная заикаться начала? Ольга Васильевна, – он остановил проходящую медсестру – проводите его в процедурный, заклейте раны пластырем. Таня, у вас не больше пяти минут, ей категорически нельзя волноваться.


Когда мы вошли в палату и подошли к Зиночкиной кровати, она быстро перевела взгляд с Генки на меня, её зрачки стали расширяться.

- Не волнуйся, - сказала я, присаживаясь на стул, - он как узнал, что ты в больнице, переживал сильно. Головой об стенку биться начал.

Я толкнула Генку.

- Да, ты прости, Зин, как-то всё у нас не по-людски вышло.

Она прикрыла глаза, давая понять, что понимает. У Зиночки было бескровное лицо, чёрные круги под глазами, белые губы.

Юрик сказал, что лежбище котиков ей больше не потребуется. Я посмотрела на постаревшую Зиночку. Какой страшной ценой заплатила она за своё безрассудство. Она пошевелила рукой, лежащей поверх белой простыни. Я накрыла её руку своей, Зиночка попыталась улыбнуться и закрыла веки. Из глаз потекли слёзы.

- Ну, что ты, что ты,- я стала гладить её по мокрой щеке, - не хандри. Давай выздоравливай, скучно без тебя, блинчики никто не печёт. А Генка в следующий раз в гипсе придет, обещаю.

- Зин, возвращайся скорее, она меня как кенгуру ногами забила, чуть ли не до смерти, - пожаловался Генка, пожимая ей мизинец, - давай мириться, ты же знаешь, мы твоя семья. Чего в жизни только не случается. Надо продолжать жить дальше.

Зиночка перевела взгляд на меня и попыталась сжать мои пальцы. Она беззвучно зашевелила потрескавшимися губами, но я поняла, это были слова «прости меня».
Прибор, на котором бегала зелёная змейка синусоиды, стал показывать рваные пики и запищал. Она тяжело задышала и закрыла глаза.

- Я не уйду, не волнуйся, - сказала я, но забежавшие медсестра и врач приказали немедленно покинуть палату.

В коридоре ко мне бросилась рыдающая мать Зиночки.

- Танечка, если бы вы не пришли домой и не вызвали скорую… Как мне отблагодарить вас? - она посмотрела на стоящего рядом Генку и лицо её окаменело.

- Ты всё, мерзавец, - потянула она к нему дрожащие руки, но, как-то обмякнув, стала оседать на пол.

- Врача! Срочно! - Генка подхватил её на руки, я побежала к ординаторской. Появившийся на шум Юрик, чуть ли не пинком вышвырнул нас из отделения.

- Что вы за люди? Где ни появитесь, там или драка, или помощь врача срочно требуется!