С лицом измученным и серым, на белой смятой простыне,
Как жертва бешеной холеры, лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах, трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко: ’Как, ты, с детьми теперь одна???...’
В квартире стихли разговоры, ночник горит едва-едва.
Темно...Опущены все шторы...
У мужа тридцать семь и два... Читать далее»
Как жертва бешеной холеры, лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах, трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко: ’Как, ты, с детьми теперь одна???...’
В квартире стихли разговоры, ночник горит едва-едва.
Темно...Опущены все шторы...
У мужа тридцать семь и два... Читать далее»







