РОМАНОВЫ В ЖИВОПИСИ (ИМПЕРАТНИЦА МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА)

В прессе, как и в интернете, много пишут об императоре Александре II, о его романе с Екатериной Долгорукой, а вот истории жизни его жены – императрицы Марии Александровне посвящено не так уж много интересных материалов. Сама биография императрицы меня заинтересовала, как вы понимаете, как «сопровождение» к галерее собранных портретов Марии Александровны. Покопавшись в биографиях и на сайтах, сделал «микс» на основе замечательного эссе Анны Заблоцкой «Призванная прощать», опубликованного в журнале «Шарм» (2003), и статей из Википедии и интернетных энциклопедий.
Эпиграфом к материалу могут послужить слова фрейлины императрицы, двоюродной тетки Льва Толстого Александрины Толстой: «На этот светильник так грубо дули, что пламя его не могло не угаснуть».

Императрица Мария Александровна

27 июля (8 августа) 1824, Дармштадт — 22 мая (8 июня) 1880, Санкт-Петербург
Урождённая принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария Гессенская

Супруга российского императора Александра II и мать будущего императора Александра III.
После замужества получила титул великой княгини (1841—1855), после восшествия супруга на российский престол стала императрицей (2 марта 1855 — 8 июня 1880).
Мария была внебрачной дочерью Вильгельмины Баденской, великой герцогини Гессенской и её камергера барона фон Сенарклен де Гранси, швейцарца французского происхождения.
Кстати, Вильгельмина являлась сестрой Императрицы Елизаветы Алексеевны - супруги Императора Александра I.
Муж Вильгельмины, великий герцог Людвиг II Гессенский, чтобы избежать скандала и благодаря вмешательству брата и сестёр Вильгельмины (Великого Герцога Баденского, Императрицы России Елизаветы Алексеевны, Королев Баварии, Швеции и Герцогини Брауншвейгской), официально признал Марию и её брата Александра своими детьми (двое других внебрачных детей умерли в младенчестве). Несмотря на признание, они продолжали жить отдельно в Хайлигенберге, в то время как Людвиг II — в Дармштадте. Мать Марии умерла, когда девочке исполнилось 13 лет, и она, вместе со своим братом, принцем Александром (1823 - 1880), несколько лет воспитывалась гувернанткой, живя в загородном замке Югенгейм близ Дармштадта.




Невеста

В 1838 году будущий император Александр II, 22-летний великий князь Александр Николаевич путешествовал по Европе с целью выбора невесты в сопровождении своего наставника, поэта Василия Жуковского, попечителя графа А. Н. Орлова и еще нескольких приближенных. В соответствии с заранее составленным списком, ему представляли немецких принцесс, которые могли претендовать на роль невесты наследника русского престола. Принцесса Мария в список даже не была включена, поскольку ей было всего лишь 14 лет.


В марте 1839 года великий князь прибыл в Штутгардт, после очередных «смотрин» он почувствовал, что очень утомился, и намерен был покинуть Германию, чтобы направиться в Голландию и Англию. Но его уговорили заехать на один день в Дармштадт. В Дармштадте Александра пригласили вечером поехать в театр, где он и познакомился с единственной дочерью Великого герцога Гессенского - 14-летней Вильгельминой Августой Софией Марией.
В тот вечер в оперном театре шла «Весталка». В глубине театральной ложи великий князь увидел молодую принцессу, почти ребенка, и был так тронут ее «скромной прелестью», что, вернувшись домой, тотчас же объявил Жуковскому, что его выбор сделан, что он нашел жену, которая ему нужна, и что дальше он никуда не поедет. Историки утверждают, что на столь скорое решение великого князя мог повлиять романтический сюжет «Весталки».

В письме своему отцу, императору Николаю I наследник-цесаревич Александр Николаевич 25 марта (7 апреля) 1839 года написал: "Здесь, в Дармштадте, встретил я дочь Великого герцога, принцессу Марию. Она страшно мне понравилась, с самого первого момента, когда я ее увидел... И, если ты позволишь, дорогой папа, после моего посещения Англии, я снова возвращусь в Дармштадт".
Однако согласие на брак родители цесаревича и Великого князя - император Николай I и императрица Александра Федоровна дали не сразу. Некоторое время против брака они возражали из-за тайны рождения принцессы.

Е. П. Толмачев в книге "Александр Второй и его время" цитирует секретное письмо Николая I попечителю наследника - графу А. Н. Орлову: "Сомнения относительно законности ее происхождения более действительны, чем ты полагаешь. Известно, что из-за этого ее едва терпят при дворе и в семье, но она официально признана дочерью своего венценосного отца и носит его фамилию, следовательно, никто не может ничего сказать против нее в этом смысле".
Впрочем, сам Александр Николаевич прекрасно знал о тайне её происхождения, поскольку тот же Орлов писал императору: "Не думайте, Государь, что я скрыл от Великого князя сведения относительно происхождения принцессы Марии. Он узнал о них в самый день своего прибытия в Дармштадт, однако реагировал точно, как Вы... Он думает, что, конечно, лучше было бы иначе, однако она носит имя своего отца, следовательно, с точки зрения закона никто не может упрекнуть ее".

Наследник престола испытывал к принцессе самые сильные чувства. В мае 1839 года он писал матери: "Милая Мама, что мне до тайн принцессы Марии! Я люблю ее, и я скорее откажусь от трона, чем от нее. Я женюсь только на ней, вот мое решение!"

Великая княгиня

Год спустя, в сентябре 1840 года, молодая принцесса была привезена в Россию. В декабре того же года она приняла православие и стала именоваться Марией Александровной.

Фрейлина Марии Александровны А. Ф. Тютчева в своих воспоминаниях о принцессе Марии писала: "Выросшая в уединении, она была более испугана, чем ослеплена, когда внезапно была перенесена ко двору, самому пышному, самому блестящему и самому светскому из всех европейских дворов». Ночью в своей спальне Мария предавалась слезам и долго сдерживаемым рыданиям. Затем, чтобы устранить следы своих слез, она открывала форточку и выставляла свои покрасневшие глаза на холодный воздух зимней ночи. Вследствие такой неосторожности у нее на лице появилась сыпь, от которой чуть не навсегда пострадала изумительная белизна ее цвета лица. Поначалу не многие знали, что будущая императрица была неизлечимо больна сердцем и легкими.

Та же Тютчева подробно описывает внешность будущей императрицы: «Черты ее не были правильны. Прекрасны были ее чудные волосы, ее нежный цвет лица, ее большие голубые, немного навыкат, глаза, смотревшие кротко и проникновенно. Профиль ее не был красив, так как нос не отличался правильностью, а подбородок несколько отступал назад. Рот был тонкий, со сжатыми губами, что свидетельствовало о сдержанности, без малейших признаков способности к воодушевлению или порывам, а едва заметная ироническая улыбка составляла странный контраст к выражению ее глаз... Я редко видела человека, лицо и наружность которого лучше выражали оттенки и контрасты его внутреннего чрезвычайно сложного "я". Ум Цсаревны был подобен ее душе: тонкий, изящный, проницательный, очень иронический, но лишенный горячности, широты и инициативы...»

19 (29) апреля 1841 года наследник цесаревич и Великий князь Александр Николаевич и Великая княгиня Мария Александровна сочетались браком. Невесте еще не было 17 лет, ее жених был на 6 лет старше.
Венчальный туалет цесаревны был роскошен - белый сарафан, вышитый серебром и разукрашенный бриллиантами, красная лента через плечо, пунцовая бархатная мантия, обшитая горностаем, бриллиантовая диадема на голове, серьги, ожерелье, браслеты – тоже бриллиантовые. Но императрица Александра Федоровна посчитала, что «невинное и чистое чело» молодой принцессы должны украшать не алмазы, а цветок померанца. Императрица сама воткнула несколько веток живых померанцевых цветов между бриллиантами в корону, а маленькую ветку приколола на груди. «Бледный цветок не был заметен среди регалий и драгоценных алмазов, - вспоминала очевидица. - но символический блеск его умилял многих».

После свершения обряда бракосочетания был парадный обед, потом бал, после чего государь и государыня в сопровождении свиты проводили новобрачных на их половину.
Жизнь цесаревны превращалась в сплошной праздник, не прекращавшийся ни на минуту. Необходимые выезды на балы, концерты и спектакли, постоянные визиты, аудиенции, представления новых лиц, поздравления царских особ – все это составляло обязательный придворный этикет, который требовалось соблюдать неукоснительно.
Но он тяготил ее, был глубоко чужд ее натуре, робкой, пассивной и нерешительной.

В 1853 году, когда Марии Александровне было 28 лет, у нее уже было пятеро детей.
Всего от брака Александра II с Марией Александровной родилось 8 детей:
- Александра (19 августа 1842—16 июня 1849), которая умерла от менингита в 6 лет,
- Николай (8 сентября 1843—12 апреля 1865), который воспитывался как наследник престола, но умер от туберкулеза в Ницце,
- Александр (26 февраля 1845—1 ноября 1894), в 1881—1894 годах император России Александр III, умерший от нефрита в 49 лет,
- Владимир (10 апреля 1847—17 февраля 1909),
- Алексей (2 января 1850—14 ноября 1908),
- Мария (5 октября 1853—24 октября 1920),
- Сергей (29 апреля 1857—4 февраля 1905) и
- Павел (21 сентября 1860— расстрелян 24 января 1919).

Фрейлина Марии Александровны А. Ф. Тютчева вспоминала: «Она всю жизнь сохраняла молодую наружность, так что в 40 лет ее можно было принять за женщину лет тридцати. Несмотря на высокий рост и стройность, она была такая худенькая и хрупкая, что не производила, на первый взгляд, впечатление красавицы; но она была необычайно изящна тем совершенно особым изяществом, какое можно найти на старых немецких картинах, в мадоннах Альбрехта Дюрера...»

Иван Макаров Портрет великой княгини Марии Александровны. Первая половина XIX века. Дагестанский музей изобразительных искусств имени П. С. Гамзатовой

Великая княгиня была счастлива: счастливая жена, счастливая мать, счастливая невестка, обожаемая своим свекром Николаем I. В 1856 году, после смерти Николая I, Александр II стал императором, а Мария Александровна - императрицей.

Императрица

Первые 25 лет после замужества Мария Александровна жила в окружении любящих ее людей и сама была нежно привязана к мужу и детям. Она добросовестно исполняла свои обязанности, которые налагал на нее высокий сан. Эти обязанности не доставляли ей особого удовольствия, напротив, они требовали от нее постоянного напряжения. По словам фрейлины Тютчевой: "Ее многие судили и много осуждали, часто не без основания, за отсутствие инициативы, интереса и активности во всех областях, куда она могла внести жизнь и движение".

Но при том, после кончины вдовствующей императрицы Александры Федоровны в 1860 году Мария Александровна посвятила свою жизнь благотворительности и заботам о женском образовании и совершила много благотворительных дел.

Роскошь оставляла Марию Александровну равнодушной. Она имела огромное количество драгоценностей, но надевала их редко. Золотые и серебряные вещи она превращала в деньги и отдавала их на благотворительные цели. Она отказывалась от дорогих подарков, а принимала от государя только деньгами, которые также предназначались нуждающимся. Анархист Петр Алексеевич Кропоткин писал об императрице: «Из всей императорской фамилии, без сомнения, наиболее симпатичной была императрица Мария Александровна. Она отличалась искренностью, и когда говорила что-либо приятное кому, то чувствовала так».

При поддержке и личной помощи К. Д. Ушинского, императрица подготовила для мужа несколько записок о реформе начального и женского образования в России. «Её дружба с Ушинским спасла этого замечательного педагога от участи многих талантливых людей того времени, то есть от ссылки» - писал Кропоткин.

Мария Александровна положила начало новому периоду женского образования в России. По инициативе Марии Александровны были открыты всесословные женские гимназии и епархиальные училища, которые содержались почти исключительно на общественные и частные средства. «Учрежденные ею женские гимназии, были хорошо поставлены с широкой программой в демократическом духе» - добавляет тот же Кропоткин.

Мария Александровна курировала деятельность Общества заботы о слепых, в 1867 году она стала инициатором создания Российского общества Красного Креста и открыла во время русско-турецкой войны 1877-78 годов ряд крупнейших военных госпиталей. Во время войны Мария Александровна отказалась шить себе новые платья, а сбереженные деньги тратила на помощь вдовам и сиротам, раненым и больным. Государыня основала бесчисленное количество приютов, богаделен и пансионов.

Императрица также основала крупнейший в Санкт-Петербурге и всей России театр и балетную школу – знаменитое училище, которое возглавила Агриппина Ваганова. Театр и школа полностью содержались на средства императорской семьи, лично императрицы, и, по настоянию Александра II, носили ее имя.

Своей фрейлине, Анне Тютчевой Мария Александровна, с усталой улыбкой признавалась не один раз, что большую часть своей жизни жила, как "волонтер" - то есть - добровольный солдат.

Последние годы

Жизнь императрицы в течение многих лет была омрачена тем обстоятельством, что она была свидетельницей измены своего мужа, была обречена на страдание и ежедневное унижение. Роман Александра II с фрейлиной, княжной Екатериной Михайловной Долгорукой начался в 1866 году.

Государыня все знала, ибо была слишком умна и впечатлительна для самообмана, но сделать ничего не могла... Или не хотела? Она страдала все четырнадцать лет этой скандально известной связи - молча, долготерпеливо, не шевельнув бровью, не подав вида. В этом была своя гордость и своя щемящяя боль. Не все это понимали и принимали. Особенно повзрослевшие сыновья, буквально боготворившие мать. Позже княжна с детьми от Александра переехала жить в Зимний дворец.

Мария Александровна, всю жизнь отличавшаяся хрупким здоровьем, последние годы сильно болела, лечилась в Германии и Франции, жила в уединении, не принимая участие в жизни двора. По словам графини А. А. Толстой, "слабое здоровье Государыни окончательно пошатнулось после покушения на императора 2 апреля 1879 года. После него она уже не поправилась. Я, как сейчас, вижу ее в тот день - с лихорадочно блестящими глазами, разбитую, отчаявшуюся. "Больше незачем жить, - сказала она мне, - я чувствую, что это меня убивает".

В 1880 году императрица в сопровождении лейб – медика, доктора Боткина находилась на лечении в Ницце, но в конце весны засобиралась домой.
- Смею настоятельно просить Ваше Императорское Величество не возвращаться на зиму в Санкт-Петербург. Для Ваших изнуренных легких и сердца, ослабевшего от нагрузок, климат Санкт-Петербурга губителен, смею уверить! – уговаривал Марию Александровну Сергей Петрович Боткин.
- Скажите, - внезапно перебила Боткина Императрица, - удержать меня здесь, вдали от России, Вас просил Государь? Он не хочет, чтобы я возвращалась?
- Никто не смел бы удерживать Ваше Императорское Величество здесь, в Ницце, против Вашей Августейшей воли.
- Бросьте все эти реверансы, Сергей Петрович! Вы просто боитесь того, как повлияет на мое здоровье присутствие во Дворце, над моей бедной головой, известной особы, священной для Государя императора! От моего бесценного здоровья остались крохотные капли, а от августейшей Воли - одно смирение перед Божьим соизволением! Велите собираться, завтра поутру мне надо быть в Каннах, оттуда в - Санкт-Петербург, хватит, засиделась у моря. Хочу умереть дома, в своей постели.
- Ваше Императорское Величество, умоляю Вас, не нужно! - взволнованный Боткин резко сжал в своих ладонях руку Марии Александровны.
- Я понимаю, я не должна! Все понимаю, просто хочу, чтоб Вы знали: я его ни в чем и никогда не винила и не виню! Он дал мне за все эти годы столько счастья и столь часто доказывал мне свое безмерное уважение, что этого с лихвою хватило бы на десять обыкновенных женщин!
Не его вина, что он - Кесарь, а я - жена Кесаря! Вы возразите сейчас, что он оскорбил во мне Императрицу, и будете правы, милый доктор, безусловно, правы, но пусть его судит Бог!
Я не имею на это права. Мою обиду и горечь Небеса давно ведают и знают. Александр тоже.
А моя истинная беда состоит в том, что жизнь приобретает для меня полный смысл и многоцветье красок лишь рядом с ним, неважно, принадлежит ли его сердце мне или другой, моложе и красивее... Он не виноват, что значит для меня больше, чем все остальное, просто я так странно устроена. И я счастлива, что могу уйти раньше него. Страх за его жизнь сильно измучил меня!

Императрица тихо скончалась в Санкт-Петербурге, в Зимнем Дворце, в собственных апартаментах, в ночь с 22 на 23 мая (со 7 на 8 июня) 1880 года. Смерть пришла к ней во сне.
«Эта тихая одинокая смерть, - напишет фрейлина Толстая, - стала гармоничным и возвышенным заключительным аккордом жизни, такой чуждой шуму и земной славе».
Согласно завещанию, как и все императрицы Дома Романовых, она была погребена в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга шесть дней спустя, 28 мая (10 июня) 1880 года. После ее кончины в шкатулке нашли письмо, адресованное супругу, в котором она благодарила его за все годы, проведенные вместе и за подаренную ей так давно, 28 апреля 1841 года – «vita nuova» (новую жизнь).

Менее чем через 2 месяца после похорон императрицы Александр II обвенчался с Екатериной Долгорукой, вступил с ней в морганатический брак, и она стала княгиней Юрьевской.
Спустя год, 1 марта 1881 года, после седьмого покушения на него на набережной Екатерининского канала в Петербурге скончался и Александр II.

Закончить материал мне хочется строчками поэта Федора Тютчева, которые он посвятил императрице Марии Александровне в 1864 году, увидев ее портрет работы Тимофея Неффа:

«Как неразгаданная тайна,
Живая прелесть дышит в ней –
Мы смотрим с трепетом тревожным
На тихий свет ее очей.
Земное ль в ней очарованье
Иль неземная благодать?
Душа хотела б ей молиться,
А сердце рвется обожать».

Парашутов