Млею

Млею.. А время? Время неуклонно движется к своему окончательному априори, потому как никакой опыт не поможет понять что там. И вроде уже не та маленькая девочка, каковой ни разу в жизни себе не казалась. Но, с последующей высоты, допустим лет тридцати, буду вновь смеяться над записью вроде этой, написанной женщиной нежного возраста. Я учусь принимать потери и стараюсь не думать о смерти. Стараюсь не думать о том, что это неотъемлемо, неизбежно, и именно в этом вся подстава. И страшно, конечно страшно. Каждый с собой наедине и это тоже неотъемлемо. Но ведь бывают и чудеса. Вот, что такое дети? Откуда они берутся? Не надо грязных подробностей, это все знают, но кто мне ответит КАК? Откуда берутся дети? А вот из ничего и берутся. Откуда? Как так получается? И это ли не чудо? Сегодня вообще подумала, что Валуев тоже когда-то был размером с мою Симочку, и даже меньше. Так вот, про одиночество. По крайней мере сейчас, когда я потихоньку начинаю считать свою девочку отдельной личностью, я перестаю быть одинокой. Она не часть меня, она что-то иное, свое, совершенно не вообразимое. Она растет со скоростью света (папины гены) и скоро перерастет меня. Ее пока не заботит то, как она выглядит и во что одета. Ее заботит то, что ее оставляют одну в комнате, и то, что слишком рано отворачивают от интересного предмета и то, что на живот переворачиваться нравится, а лежать на нем нет, и обратно перевернуться пока не получается. Она только учится смеяться. И прелесть в том, что я ни на миг не сомневаюсь в искренности ее смеха, да и всех ее эмоций. Скоро, возможно, она захочет быть похожей на меня, хоть я и не ношу бус и туфель на каблуках, почти не крашусь и не пестрю в платьях. Она захочет такую же стрижку а еще куклу-пупса и маленькую коляску, в которой его можно будет катать. Потом, однажды, (не дай то бог) она будет втихоря воровать мои сигареты и прячась в подъезде с подружкой пытаться их курить. Мы будем ругаться с ней по утрам и мириться днем. А еще, однажды, я надеюсь, она родит мне внучку, и будет сокрушаться тому, что я лезу к ней со своими советами. И я надеюсь, очень надеюсь на то, что мне доведется на это посмотреть и это пережить. И мне, и самое главное, Андрюше. И уже тогда, если этот интернет-адрес все еще будет существовать, я, возможно, буду смеяться над именно этой записью, а может и плакать, потому как время все движется и движется и движется, а мы, не думала, что когда-нибудь это скажу, мы не молодеем. А сейчас, сейчас я млею. Млею от ее первой утренней улыбки, от ее попыток присесть и даже от ее пронзительного крика к которому она прикладывает не малые усилия. От того, как она спит и как ворочится. А еще от того, как Андрюша иногда с ней возится. И когда они оба пялятся в телевизор, так, что не докричаться. А сейчас я млею от того, что пишу-пишу, а моя зайка спит. Она разрешила мне подумать и написать.
Я боюсь смерти, но у меня есть маленький секрет - я дала одну жизнь.