Колобок живее всех живых

Детские книжки повально заболели оптимизмом

Удивительные вещи происходят в последнее время с детской литературой. Пестрые и примитивные картинки, срисованные с диснеевских мультфильмов, не оставляют ни простора для воображения, ни... места тексту. А печальные философские концовки старых сказок сменяются заново сочиненным хеппи-эндом.

- Хорошо поешь! - сказала Лиса. - Только я к старости туга на ухо стала...

Глаза у сына делаются подозрительно влажные, и я меняю пластинку:

- Ну а Колобок и отвечает: "А это уже твои проблемы!" И как даст деру!

Все у нас всегда заканчивается хорошо: и лисы сыты, и колобки целы. Волк Красную Шапочку и бабушку аккуратно выплюнул, коровка из "Крошечки-Хаврошечки" и сейчас еще пасется где-то на даче под Тулой, и Русалочка конечно же жива-здорова.

Фальсификацией сказочных историй грешу не я одна. "Как же так можно: "Старухиной дочки косточки в мешке гремят"! - ужасается мама на форуме для родителей. - Да после такой сказочки на ночь ребенок вообще не заснет!" А между тем всю жизнь ребенка "под колпаком" не удержишь. Все равно он видит и слышит больше, чем нам бы хотелось. Когда моему сыну подарили игрушечного зубастого крокодильчика, он сразу задал тому каверзный вопрос: "Привет, крокодил! Ну, как тебе понравился Капитан Крюк?"

- В "Колобке" ничего трагического нет, ведь его и слепили для того, чтобы съесть, - говорит сотрудник государственного центра психолого-педагогической реабилитации и коррекции "Гармония" Юлия Черничкина. - Может, малышам до трех лет гибель героя и ни к чему. А вот после трех ребенок готов воспринимать сказки без купюр. Слушая сказку, он проигрывает естественный ход событий, в том числе и отрицательные роли. И чем проще сами родители относятся к "отрицательным" сторонам сюжета, тем проще воспринимает их ребенок. Если маме очень неприятна какая-то подробность, можно по ходу чтения смягчить ее, не искажая смысла. Если же речь идет о ребенке с акцентуациями личности - например, чрезмерным заострением внимания на смерти, - необходим индивидуальный подход.

Без лишних деталей

Но в последнее время не только с устными сказками, но и с первоисточниками - книгами - происходят странные превращения: часто издатели сами переписывают печальные концовки на хеппи-энд. Или выбрасывают из сказки все "неполиткорректные" подробности. Или выдают настолько сокращенный вариант текста, что в нем не остается вообще никаких деталей. Надо признать, это началось не вчера: в советское время редактировали и русские народные сказки, и переводы сказок зарубежных. Наши мамы и не подозревали о сексуальной подоплеке истории о Красной Шапочке. А ведь мораль, которую преподносил Шарль Перро, была такова: "Детишкам маленьким не без причин/(А уж особенно девицам,/ красавицам и баловницам),/ В пути встречая всяческих мужчин,/ Нельзя речей коварных слушать, - Иначе волк их может скушать". А в какой ужас мамы бы пришли, узнай они, что мачеха отрезала золушкиным сестрам пятки и пальцы, чтобы впихнуть в башмачок их большие ноги! Но те благие купюры не идут в сравнение с нынешними перевернутыми на 180 градусов финалами. "Лиса открыла рот, а Колобок покатился так быстро по дорожке, что его и не видно уже", - с удивлением читаю в свежекупленной книжке-малышке. Даже придумывать на ходу ничего не пришлось!

Сегодня, когда приходишь в книжный с намерением купить уже не сахарно-безопасное, а вполне респектабельное произведение с по-настоящему художественными иллюстрациями, происходит облом. Нет, в магазинах-то есть все. Вот только стоят приличные издания гораздо дороже той суммы, что мы привыкли тратить на детскую книжку. Настоящая литература перемещается в категорию роскоши.

Диктует рынок

- Это вполне понятно, - говорит Анастасия Милехина, менеджер по развитию новых направлений одного из столичных "детских" издательств. - Каждой нише - своя продукция и свои цены. Например, мы специализируемся на книгах, которые ребенок должен "одолеть" сам. Крупный шрифт, короткий текст. Цель - не столько познакомить с художественным произведением, сколько научить читать. Поэтому, например, наша "Снежная королева", мягко говоря, сокращена и адаптирована. Мы сознательно не берем классический перевод Анны Ганзен. Дети наши книжки и грызут, и кидают, и разрисовывают. А мы следуем за велениями рынка, то есть за предпочтениями родителей. Причем только мы уменьшаем количество иллюстраций, книжка перестает продаваться. А самая наша популярная серия - это офсетные книжки сказок по 16 страничек. Это то, чего сейчас хотят покупатели. Конечно, есть и другого вида продукция. Но она элитарна. Например, не так давно одно украинское издательство выпустило свою "Снежную королеву". Роскошное высокохудожественное издание. Когда его привезли на Франкфуртскую книжную выставку, там случилась маленькая революция: книга, выпущенная "на постсоветском пространстве", привлекла огромный интерес западных издателей. Обычно бывает наоборот - наши едут туда за идеями и контрактами. Но это же совсем другая ниша и совсем другие цены. Более того, не каждый ребенок и не каждый родитель осилит до конца такой текст.

Сглаживать острые углы - вредно

Тенденция к упрощению всего и вся - это болезнь не только детских книжек. Мы сейчас все стараемся быть проще и особенно не "заморачиваться". Слишком много вопросов ставит перед нами жизнь каждый день. Да таких, что и вправду лучше не задумываться. Но мы-то уже взрослые люди. А как же дети? Можно ли избегать "тягостных раздумий" и при этом вырасти гармоничной личностью?

- Упрощать до бесконечности, сглаживать острые углы - это вредно, - убеждена кандидат психологических наук Вита Холмогорова. - Ведь книги должны воспитывать душу. Невозможно вырастить человека в искусственно благополучном, "пластиковом" мире. Ребенку все равно предстоит столкнуться с реальностью. А сказка - это как раз способ дать детям представление о реальности. В них заключены и мораль, и мудрость, и просто знание жизни. Кстати, дети ведь очень любят сказки с драматическими эпизодами или печальными концами. И боятся, и все равно просят: ну, расскажи еще разок!

Возможно, это потому, что лишь то, что тревожит наши чувства, пробуждает мысль? Трагический конец или несовпадение современной общепринятой морали с вековой народной мудростью порождает в душе ребенка некий диссонанс. И тогда начинается уже процесс мышления... "Мама, - спросила мою подругу ее пятилетняя дочка, - а почему Морозко убил мачехину дочку, ведь она же сказала ПРАВДУ?"

Екатерина Пряхина, inedelia.ru