О музыкантах и гонорарах.

А не выдумать ли новый жанр?
Попопсовей мотив – и стихи!
И всю жизнь получать гонорар...

Вы, может быть, удивились. Мы ведь вроде как про классическую музыку беседуем, при чём тут рок-музыкант Сергей Чиграков, он же Чиж? А вот к месту пришлось – потому что сегодня мы поговорим как раз про тот самый «гонорар».

Классическая музыка – это поэзия и полёт души, однако композиторы – тоже люди, и святым духом питаться не умеют. (Во всяком случае – долго.) Можно, конечно, взмахнуть руками и воскликнуть: «Музыка бесценна! Ну сколько, например, может стоить пятая симфония Бетховена?!».

Да легко. Четыре тысячи флоринов в год. Ровно столько получал Людвиг ван Бетховен от своих покровителей – князя Лобковица, князя Кински, графа Андрея Разумовского (русский дипломат, посланник в Вене), и от эрцгерцога Рудольфа, младшего сына императора Леопольда II. Эрцгерцогу Рудольфу в благодарность за финансовую поддержку (сейчас сказали бы «спонсорство») Бетховен посвятил целых четырнадцать (!) произведений, в том числе «Торжественную мессу». Ежегодное содержание в четыре тысячи золотых Бетховен аккуратно получал «всю жизнь», как в песне Чижа, – вплоть до своей смерти в 1827 году.

Однако далеко не всегда и не всем композиторам удавалось найти себе «добренького и богатенького Буратино», щедро оплачивающего безбедное существование и творчество. Многим приходилось «подрабатывать», чаще всего в качестве преподавателя.

Скажем, Иоганн Себастьян Бах был учителем пения в школе святого Фомы в Лейпциге, а также кантором (руководителем хора) в церкви Святого Фомы. Жалование составляло 700 талеров в год – вполне прилично, но для роскошной жизни (а у Баха была большая семья) этого было недостаточно.

Сохранились анекдоты о том, как при дворе короля Пруссии посмеивались над скромно (почти бедно) одетым Бахом. Кроме преподавания, Бах считался опытнейшим инженером – специалистом в области органостроения и вообще конструирования музыкальных инструментов.

Преподаванием зарабатывал себе на жизнь и Фредерик Шопен – брать у него уроки считалось модным в Париже; в те времена говорили, что половина французских аристократов и аристократок могут называть себя «учениками и ученицами Шопена».

Антонио Вивальди служил учителем пения и музыки в приюте для девочек в Венеции за сто дукатов в год. А вот Ференц Лист заработал себе вполне приличное состояние, выступая в качестве концертирующего пианиста. В возрасте сорока пяти лет Лист оставил сцену – но заработанного ему хватило до самой старости.

Кстати, распространена легенда, что Моцарт «умер в нищете», но это, мягко говоря, преувеличение. Апартаменты в семь комнат в Вене и сейчас стоят недёшево, а тогда... Помимо уроков музыки и концертных выступлений он получал неплохие проценты за продажу своих нот, и в год получал около четырёх тысяч флоринов. Другое дело – Моцарт любил пожить на широкую ногу, шикарно одеться, да ещё и баловался азартными играми, отсюда и долги. Похожая беда была у Клода Дебюсси – шикарный образ жизни не соответствовал заработкам; после смерти Дебюсси осталось долгов на шестьдесят тысяч франков!

Но бывало и наоборот: на издании своих нот сколотил себе весьма неплохое состояние Йозеф Гайдн – кроме этого, он ещё и служил капельмейстером у князя Эстергази за гарантированные четыреста флоринов в год плюс бесплатное питание и жильё. Кстати, Гайдн (в отличие от Дебюсси и Моцарта) был редкостный скряга – бывало так, что он одно и то же новое сочинение умудрялся продать сразу нескольким издателям.

Никколо Паганини зарабатывал бешеные деньги на своих концертах – но он был самым настоящим игроманом-картёжником, мог за один вечер проиграть всё и остаться без гроша. Как-то раз он проигрался настолько, что был вынужден поставить в качестве заклада собственную скрипку – и её тоже проиграл! Окончилась жизнь Паганини «картёжным» судебным процессом – всё своё состояние музыкант вложил в открывшееся в Париже «Казино Паганини» (игорный дом под вывеской концертного зала). Казино обанкротилось, причём сам Паганини был оштрафован на пятьдесят тысяч франков...

А вот «школьно-музыкальный» Муцио Клементи («Прекрасная сонатина Клементи! Я в детстве играл сонатину Клементи!» – книжку «Мой добрый папа» Виктора Голявкина помните? Это про сонатину до-мажор №36) был «по совместительству» бизнесменом – у него была собственная фабрика по производству пианино и роялей!

Александр Бородин (опера «Князь Игорь») вообще был учёным-химиком! И его учитель, выдающийся химик Николай Зинин, очень расстраивался тем, что «Саша слишком много внимания уделяет музыке...». А русский композитор Цезарь Кюи был военным инженером (генералом, между прочим!).

«А как же написание музыки на заказ?» – спросите вы. Ну да, такой вид заработка существовал – вспомним те же Баховские «Гольдберг-вариации», написанные по заказу русского посланника Кайзерлинга. По распространённой легенде, Моцарт написал по заказу неизвестного («человека в чёрном») свой «Реквием». А оперу «Аида» композитор Джузеппе Верди написал по заказу хедива (правителя Египта) Исмаила-паши для открытия оперного театра в Каире. Причём заломил за оперу Верди весьма нехилую по тем временам сумму – сто пятьдесят тысяч франков!

«На заказ» был написан и один из самых знаменитых и популярных фортепианных циклов Петра Ильича Чайковского – а именно «Времена года».

Пётр Ильич в те годы работал преподавателем в Московской консерватории, причём жалованье было довольно скромное – сто рублей в месяц. Издатель музыкального журнала «Нувеллист» Николай Бернард, зная о финансовых трудностях композитора, предложил Чайковскому написать двенадцать «несложных характерных пьес» – по одной пьесе для каждого номера журнала, причём оплатил заказ очень щедро. Чайковский, по некоторым сведениям, относился к своим «Временам года» довольно прохладно – пьесы, написанные «по заказу», он считал «ниже достоинством» в сравнении с пьесами, написанными «по истинному вдохновению».

Однако – так уж получилось! – в итоге на свет появилось одно из самых часто исполняемых произведений Чайковского. То, что «Времена» получились относительно несложными, только добавило им популярности – этот цикл с удовольствием играют не только профессиональные пианисты, но и любители музыки...

Столько прекрасной музыки упомянуто, что глаза разбегаются: что будем слушать? Вспомнили – мы же детский журнал! А значит, начнём с самого «детского» произведения... Кстати, к нему и картина в нашей галерее: Георгий Степанович Мелихов, «Музыкальное утро. Памяти педагога С.Д. Осиповой».

А следом послушаем «Апассионату» Цезаря Ивановича Кюи. О нём незаслуженно редко вспоминают – считается, что он не оставил таких ярких и масштабных произведений, как его товарищи по «Могучей кучке» – Мусоргский, Римский-Корсаков, Балакирев и Бородин, вот мы эту несправедливость и исправим...

Ну, и третье произведение... (Вы уже догадались? Мы – да!) Сейчас у нас какой месяц? Октябрь? Волшебная, удивительная музыка, которую так мало ценил её великий автор...


Друзья, если вам нравится эта наша рубрика, обратите, пожалуйста, внимание («кто ещё не») на журнал, который мы делаем. В комментариях ссылка на номер журнала, в котором мы делимся историей возникновения русской, но не народной песни «Калинка-малинка» и рассказываем, почему «в музыке семь нот», и кто это придумал. Спасибо!