Про кошку, которая ест траву. И про жизнь. И про одну необычную книгу.

Видели, как кошка ест траву? Ей неудобно, с её-то клыками. Щурится, разевает рот, и кажется, что ест с жадностью. А может, и правда. Ведь «травка полезная». Кошки обычно едят пырей, а он и от сердца, и от запора, и противовоспалительный, и противо-всё-на-свете... И вообще, витаминчики.

Вот так же я читал книги Виктории Ледерман «Календарь «ма(й)я» и «Теория невероятностей». Широко разевая рот и урча от жадности. Витаминчики душевной работы, трудных перемен к лучшему – часто ли встретишь? После «Теории невероятностей» казалось выше уже нельзя, выше только космос. Но я ошибся. Встречный боковой от Виктории Ледерман – и потихоньку обживаешь настил ринга.

Книга с невозможным названием «Всего одиннадцать! или Шуры-муры в пятом "Д"» застала меня врасплох. Заставила скрючиться от боли. Очень больно…

Считается, что трагедия – «это когда герой погибает». Не только. Ещё – когда случается то, что нельзя исправить. Я немножко перескажу сюжет, так что если вы приготовились читать книгу, то тут, наверное, не читайте. И вообще, лучше не читайте, это будет рецензия не из тех, что нравятся.

Жила-была девочка сама-виновата. Нехорошая девочка, испорченная. Что её так испортило, об этом позже, тем более, что сразу этого не видно, а пока – жили ещё два друга-товарища: Егор да Никита. Верные, надёжные, не разлей вода. Но влюбились в девочку сама-виновата. Оба. И потеряли всё: голову, друг друга, себя самих... эту, как её ещё… честь? Но потом отряхнулись и как-то выжили. И стали жить дальше. А испорченная девочка, крутившая им мозги, – нет.

Девочка и впрямь мастер манипуляций не по возрасту (сколько героям лет – смотри название). Прямо оторопь берёт. Хочется спросить автора: «Виктория Валерьевна! А вы-то откуда это всё знаете? Ну, как мужиками крутить?» Подозреваю, впрочем, что это знание у женщин врождённое, «биологическое». Просто в одних культурах (в тех, которые мы называем «высокоразвитыми» или просто «высокими») оно репрессируется, а в других (в так называемых «примитивных»: африканских, амазонских, тихоокеанских и в массовой) активно востребовано.

Девочке не повезло с культурами. Не совпали. Все в книге себя «под высокой чистят»: и её родители, и её жертвы, и мы с вами, читатели, а она – нет. Кто прав, а кто правдив?

Девочка нацелена на успех – это раз. Успеха она ищет в сфере применения своих hard skills, т.е. специальных компетенций, выделяющих её среди других. Это два. Что неправильно? Сейчас всех так учат…

С точки зрения нынешней неофициальной морали девочка всё делает правильно. Стремится к личному успеху, а в чём – не важно. У нас же нет общих целей, нет «образа будущего», есть только «личное». Вот она к «личному» и стремится. Используя не только «хард скиллз» (свою природную красоту), но и «софт скиллз» – спекулятивное мышление. Спекулятивным мышлением философы называют практический ум. То есть такой, который позволяет «решать задачи» – добиваться требуемого результата. «Скажи́те плохо?»

Актуальные задачи – манипулирование Егором и Никитой – Ангелина (так зовут нашу девочку) решает прекрасно. Учебные – из рук вон плохо, потому что для этого необходимо не спекулятивное мышление, а абстрактное. Да, да! Ничего «практического» в получении образования сегодня нет, – обычный топ-блогер без всякого образования в миллион раз больше заработает, а красивой девочке и вовсе за депутата «Единой России» замуж выйти можно. Вот это – задачи. А за сколько часов наполнится бассейн из трёх труб… Вы бы ещё про «мораль» вспомнили.

Как уже сказано, Ангелина очень красива. Ангельски красива, и это пугает её родителей. Они уже «не усмотрели» за старшим сыном – тот увлёкся игрой на деньги и влез в большие долги, за которые убить могут. Родителям пришлось продать машину и обменять квартиру в центре на глухую окраину, чтобы выплатить его долг, но непутёвого сына после этого они из жизни вычеркнули.

А вот Ангелина вспоминает его с грустью. Он был добрый. В отличие от родителей, которых пугает её опасная красота, и они наказывают её за каждую провинность «с запасом», «чтобы лучше подействовало». И она мечтает, что когда-нибудь добрый брат приедет за ней и заберёт её от них. Понятно, что это архетипическая мечта «о принце». Который прискачет на коне и освободит девицу, заточённую в башне. В башне родительского «воспитания» или в башне своего нравственного дикарства – не важно.

Да, я считаю, что испорченность Ангелины – это не только результат общения со старшей подружкой, «молодой да ранней» Юлькой. Это ещё и результат родительской беспомощной жестокости – их запретов и принуждений, их крика, от которого в ангелининой голове что-то «взрывалось и лопалось» (эти приступы, сполохи будущего несчастья, очень правдиво и очень страшно описаны в книжке). Юлька – неизбежное зло, которому нужно было противопоставить добро, а у родителей не получилось. Они ответили злым на злое. И зло, не имея альтернатив, победило.

Да, они хотели как лучше. Но видите ли… Есть такая штука: диалектика этики намерений – и этики последствий. Этика намерений – это когда человек хотел как лучше. Как в фильме «Вам и не снилось» (помните?) – родители врали влюблённому юноше, чтобы не погубить его будущее. А он в итоге выпал из окна и погиб. (В фильме нет, а в книге да.) И уже не важно, чего они хотели. Этику намерений побеждает этика последствий.

В книге «Шуры-муры…» наоборот: намерения героини ужасны. Она влюбляет в себя мальчишек и заставляет их соперничать, чтобы повысить свою символическую капитализацию («самоутвердиться») и позлить одноклассниц. Это бесчеловечно и мерзко. Но последствия… А какие, собственно говоря, последствия? Мальчики перестрадали и выжили, их дружба будет теперь ещё теснее («всё, что нас не убивает, делает нас сильней»), а девочка…

Самое интересное и важное в книге – это девочка. Недаром мы с самого начала о ней только и говорим, и недаром повесть начинается с её голоса. (В книге о событиях «рассказывают» все трое по очереди.) Именно она, а не тонко чувствующий Никита и не мужественный Егор главная из главных героев книги. И именно она, как положено герою трагедии, погибает.

Старший брат, о котором мы вспоминали, так и не появился, зато появился принц. Старшеклассник, из девятого, не чета этим пятиклашкам, как там их… Вот бы кого в свою коллекцию!

Ангелина привычно начинает плести свои пошлые сети – и не замечает, как сама влипает в них – «увлекается». Она (впервые в жизни!.. нашла коса на камень!..) увлечена мальчиком и уже не манипулирует «объектом», а сама готова бежать за ним куда угодно. Например, на «вечеринку», где будут его одноклассники. Которым по пятнадцать. А ей одиннадцать. Вам страшно? Мне да. Да ей и самой страшно… Два года она себе накинула. Косметика, каблуки, сигаретный дым и полумрак помогут скрыть обман…

Мы, испорченные опытом поглощения социальных ужастиков, ждём беды, но старшеклассник неожиданно оказывается неплохим парнем, о таких говорят «скромный» и ещё о таких говорят «воспитанный». Как знать!.. Может, это был её шанс? Шанс на спасение для девицы из Тёмной Башни?

Мы этого не узнаем. Не узнаем, потому о «роковой вечеринке» (на которой не то что ужасов – даже алкоголя и сигарет не было) узнаёт мать Ангелины (как именно узнаёт – это один из солевых кристалликов сюжета) и уводит Ангелину за руку, попутно «дезавуируя» – раскрывая её обман.

– Ну Максик… ты бы ещё первоклашку притащил!.. – хохочут приободрившиеся одноклассницы.

А мать волочит её по улице, зачитывая новый перечень запретов и наказаний… И Ангелина не справляется. В ней снова что-то лопается, но так, как ещё никогда не лопалось. И она кричит. От боли. Страшно, по звериному.

И это не вопль «простреленной навылет волчицы», как в финале романа о неудачливых охотниках за сокровищем.

Она кричит не потому, что её разоблачили, и ей стыдно. Не потому, что будет наказание, и ей страшно. И не потому, что будут новые запреты и ей тоскливо. А потому что она не знает, как жить. Это тут же, печатными буквами объясняет нам сама автор повести.

Не знаю, может ли у ребёнка, как у взрослого, случиться инсульт или инфаркт, но с нею происходит что-то похожее. Или, может быть, она сходит с ума. Или не сходит, но нервная система надрывается, и девочка будет долго чахнуть и лечиться. Или ничего этого – но тогда…

Тогда она просто «отряхнётся», как Егор и Никита, и постарается быть прежней. Циничной и расчётливой Ангелиной, которая пока «покупает», но скоро уже начнёт продаваться.

Я не «фантазирую» всё это есть в повести. Все эти «или – или». В той сцене, где Ангелина кричит от нестерпимой экзистенциальной боли.

Сегодня полюбили выражение «экзистенциальная угроза» и употребляют его в значении «фатальная, опасная для жизни». Это чуть-чуть неправильно. Экзистенциальная на самом деле – «пограничная». Между жизнью и смертью. Как в песне, помните – «есть только миг между прошлым и будущим». Именно он называется экзистенцией.

Монетка, на миг вставшая на ребро, упадёт орлом или решкой. Куда, по-вашему, свалится Ангелина? В жизнь? Или в смерть?

И есть ли – теперь – разница?

Я же говорил, что эта повесть трагическая.

А мальчишки, проходом которых заре навстречу заканчивается книга, чтобы читатель не запомнил жуткого финального крика… Их я тоже люблю, и мне их тоже жалко. Но по другому поводу.

«Чему учит эта книга?»

Книга учит терпению и такту – тому, что ничего нельзя добиться насилием. (В ней есть образ «положительного родителя» – отчим Егора.) Ещё она учит тому, что во влюблённостях следует быть осмотрительными и думать не только о своих чувствах, но и о чувствах другого. Например, есть ли они? Или это только кажется, что «их не может не быть»? И ещё тому, что даже неприятные нам отвратительные злодеи – люди, и им тоже бывает больно.

Да куче всего, как любая хорошая книга.