Про настоящих рыцарей и истинных леди54

17


Что ж, весну ждали все с нетерпением - в деревнях всё подъели, люди стали ручейком стекаться к замку и граф потихоньку выдавал запасы, что хранились в его амбарах. Главное не забыть оставить зерно для полей...

Но у кого какие заботы! Лиззи заботило совсем другое, она выскакивала в сад и разглядывала веточки на деревьях и кустах на предмет листочков. Ведь папенька ясно дал понять - как только зацветёт всё, они сыграют свадьбу. За всю зиму они с Джеком виделись лишь дважды - на своей помолвке и на свадьбе Джоанны. Сама она ездила к подруге ещё пару раз, но Джека там не было... Да и не могло быть. Откуда бы ему там взяться. Зато за ней там стало таскаться подросшее "привидение", малыш Бен, неотступной тенью, называя её своей дамой сердца, а себя - её рыцарем без страха и упрёка. Смешно, конечно, но его преданные глаза, пожиравшие девушку, уже стали напрягать и она решила, что, пожалуй, прервёт свои визиты к Джоне. Ну его, это “привидение”.


В одно прекрасное утро Лизз увидела, что почки стали набухать и теперь она ходила в сад регулярно утром, в полдень и вечером, благо стало на порядок светлее.


Граф Кейт, независимо от того, увидит или нет дочь заветные листочки на ветках, вовсю готовился выдать её замуж. Как же, последняя дочь, надо не ударить в грязь лицом, а всё сделать наилучшим образом. Поэтому постоянно носился между своим замком и дочкиным, обустраивая тот в лучшем виде, набирая людей, проверяя старый храм, что стоял тут с незапамятных времён. Поддержал священнослужителя, уже настолько старенького, что, пожалуй, надо бы заменить его на более молодого. А этого... что ж, дать домик и отпустить с миром.

Лиззи, разумеется, ничего этого не знала и даже не подозревала, сколько хлопот свалилось на папеньку в связи с её и Джека свадьбой. Откуда в юной головке эти цифры да хлопоты? Оставшись совсем одна, без сестёр и подружки, она совсем затосковала было, но тут неожиданно пришёл на помощь её малолетний братец. Он, как тот Бен, таскался за ней, правда, просил совсем не то, что подросший проказник, а то поиграть, то почитать, то спеть, или уж погулять вытащит. И ей это даже понравилось, почувствовала вновь себя старшей сестрой, ну и как в окружении родных и любимых. Но в последний месяц её озаботили модистками, швеями и тканями, готовя наряды к свадьбе, и Эдгара снова препоручили нянькам. Они виделись за столом на завтраках и обедах, и он ей непременно махал ладошкой, весело улыбаясь. В какой-то момент стало грустно - ведь она скоро уедет отсюда.

Прогуливаясь в очередной раз, Лизз увидел, наконец, заветные листочки и, подпрыгнув от радости, помчалась к папеньке.

Ворвавшись к нему в кабинет, она застала картину невообразимую, по её меркам - отец с матерью целовались... И её они даже не увидели. Растерявшись, девушка вышла тихонько и так же тихо прикрыла дверь. Усевшись в нише чуть подальше, она решила подождать здесь, когда маменька выйдет и... уснула.

Разбудила её миледи, потолкав в плечо несколько раз.



- Что ты тут спишь, милая? - ласково заглянула ей в лицо леди Алеста, а Лиззи щурилась и смотрела на маменьку совсем по-другому. Никак не как на маменьку, а как... на женщину. Впервые она это поняла. И было это странное знание, тревожащее какие-то потаённые струны в груди.

- Там, - она кивнула на окно, - там листья распустились.


- Да, моя дорогая, весна вступает в свои права, - мать погладила дочь по волосам. - Знаю, торопишь время, - она засмеялась грустно, - на той неделе, в середине, ваша свадьба с Джеком. Папенька со всем уже разобрался, все дела решил и договорился венчать вас в вашем замковом храме, даже не здесь, а там, где мы с ним венчались. Ты рада? - она заглянула дочери в лицо.


Лиззи покраснела и, скрывая счастливую улыбку, закрыла лицо в маменькином платке, что прикрывали её плечи.
Леди Алесте взгрустнулось, но это была добрая грусть, по той маленькой девочке, что внезапно выросла. У двух старших уже и свои бегали (или почти бегали), но, скорее всего, и у Лизз материнство не за горами. Главное, чтобы была счастлива со своим... Джеком.


Неделя пролетела в хлопотах, сборе вещей, нервных срывах, обозначавшихся рыданиями то в комнатах у маменьки, то в подушку ночью. Миледи качала головой, но не мешала ей. Лучше плакать от счастья и сбывшейся мечты, чем от горя. Так что, пусть поплачет, облегчит душу и умоет её светлыми слезами.


За невестой приехали ранним утром. Всю ночь, поди, скакали. Граф торжественно вывел её и вместе с леди Алестой усадил в экипаж, разумеется, украшенный, и не только живыми цветами. Весь его полог был вышит прекрасными единорогами и разноцветными птицами на роскошных цветах самых нежных оттенков. Торжественная кавалькада сопровождала их во главе с сэром Хертфордом Марком-Эдгаром. Он вменил это себе в почётную обязанность, так как сам всё и затеял. Его голос раздавался то впереди, то сзади, и он явно заслуживал прощения в глазах милордов.



Сэр Роберт на этот раз ехал с ними в экипаже в качестве посажённого отца. Не потным же, соскочив с коня, заваливаться в храм. Он посматривал на зятя и хмыкал скептически. Пожалуй, надо бы и простить шельмеца. Эк, как провернул всё! Не без Молли, однозначно. Но уж на свою озорницу он сердиться никак не мог. Вспомнив свою стрекозу, он улыбнулся и похлопал Лиззи по ручке:


- Волнуешься? Я тоже волновался, когда женился на вашей матери. Но, смотри, какую долгую жизнь прожили. И вас, красавиц, вырастили.



Лиззи ответила ему улыбкой:


- Я, папенька, вот думаю, вы, может, и случайно в рыцарство попали, но вы настоящий рыцарь. Самый лучший. И нам очень повезло родиться именно у вас с маменькой.


Оба родителя прослезились. И он, сидя вначале напротив своих девочек, вдруг пересел и втиснулся между ними, обняв обеих за плечи. Так и доехали.


А там уже ждали! Все окна небольшого замка были украшены цветами, челядь торжественно выстроилась от ворот до крыльца, с любопытством ожидая свою госпожу, которую в глаза не видели ещё. Лиззи вышла, накинув на голову покрывало из тонкой ткани, и уцепилась за предложенный папенькой локоть.


- Идём сразу к храму. Вас венчать будет старый священник, что и нас венчал, - шепнул он ей, и повёл по дорожке из гравия к возвышавшейся не так уж и далеко церкви.



У притвора они проделали все манипуляции со скамейкой, кто и как перешагнёт её. Лиззи, вспоминая, как это проделали сёстры, приподняв подол, перепрыгнула, но чуть зацепилась за край, и Джек вовремя подхватил её, прижав к себе.

- Тихо, тихо, - нарочито сурово проворчал граф Роберт, отбирая невесту, - иди уже к святому отцу, я тебе её приведу.



Джек с сожалением отпустил свою добычу, и пошёл к алтарю. Рядом с ним встал его сюзерен, заменявший сейчас отца своего оруженосца. Наконец, под торжественные песнопения невесту поставили рядом с женихом и святой отец начал обряд венчания. Лиззи дрожала всем телом и, когда ей надевал Джек колечко на пальчик, и когда она ему надевала. а потом поцелуй... Удивительно, но именно тогда она и успокоилась. Всё свершилось! И никто теперь не отберёт у неё её Джека! А до этого всё чего-то ждала, какого-то подвоха, хотя маменька и уверяла, что всё в порядке. Но вот именно теперь поняла - да, всё в порядке! В ушах стоял гул голосов, выкрикивающих им поздравления, но она никого не слышала, а просто сияющими глазами смотрела на мужа, а он на неё.


Для них всё, что было дальше, не имело значения, они делали всё механически - встать? Пожалуйста! Поцеловаться? Да ради бога... Маменька суёт что-то поесть - Лиззи ела, но вкуса не понимала. Джек был не в лучшем состоянии.

Миледи, видя, что дочь почти в обмороке, решила прекратить эту пытку и быстро закончив со свадебными пирогами у них над головой, шепнула, чтобы уходили, пока все кинулись к бочке, стремясь выловить себе колечко. Они так и сделали. Подошли к играющим, обошли их со всех сторон и скрылись в коридоре, а оттуда горничная Иветта, из новеньких, смущаясь и краснея от такой чести, отвела молодых в их комнаты.

Оба выдохнули только тогда, когда захлопнулась за ними дверь. Джек прислонился к ней спиной и посмотрел весёлыми глазами на юную супругу. Она глянула на него и оба расхохотались.

- Я думал, это никогда не кончится, - потряс он головой. - Смотреть со стороны, участвовать в этом веселии - одно, а быть в центре всего этого... Нет уж, в первый и последний раз.


Лиззи фыркнули и ткнула в бок:

- Надеюсь, в первый и последний - и покраснела.


Джек храбро приобнял её за талию и поцеловал. Девушка не возражала. Тем более, что тайно-то они уже целовались несколько раз. И вдобавок, она была очень начитанной юной леди, в отличие от супруга, поэтому она всё-всё знала ПРО ЭТО... из книжек, разумеется. И, если Молли просто, банально, боялась того, что должно было произойти у них с сэром Марком, то тут было много-много любопытства: а как же всё это произойдёт у них? И поэтому она не боялась, а ждала.


Джек ждать не хотел. Он слишком долго ждал. Поэтому, нацеловавшись, взял супругу за руку и повёл к постели, помог снять все её одежды и уложил под одеяло. Следом разделся сам и юркнул туда же. Оба, смущаясь, обнялись, привыкая к близости своих обнажённых тел, снова целовались и в свете свечей разглядывали друг друга. Не зря говорят, что любопытство сгубило кошку. Вскоре любопытство переросло в нечто большее и, когда дело дошло до самого сокровенного, юная супруга уже не могла возражать или бояться... поздно, да... У неё так горело всё в груди, шумело в голове, что даже, пожалуй, и не заметила, когда же всё произошло. Ну, это, то самое...


Отлепившись, наконец, друг от друга, они откинулись на подушки, тяжело дыша, но глаза обоих светились счастьем.

- А помнишь, может, как я выиграл колечко на свадьбе у твоих сестёр? - вдруг вспомнил Джек.


- Ой, да, что-то слышала. Нас же рано спать отправили. Ну? И? - поторопила мужа.


- Ну и мне там старуха одна сказала тогда... - и он заговорил зловещим голосом, -”Надо же, на что замахнулся, на дочь графскую!” А я тогда о тебе и не думал.


- Почему это? - она обиженно засопела.

- Ну, так маленькая же была. - он, нагнувшись поцеловал тоненькую шейку. - А потом выросла. Очень быстро... Приехала тогда к Молли и всё, увидел и пропал.


Лиззи довольно заулыбалась и кивнула:


- А я, не помню уж, когда, но вдруг, вот... Помнишь, как мы первый раз поцеловались в коридоре, в самом дальнем? Ну, где у них Гленна жила.


- Помню, конечно.


- Теперь признаюсь - это я специально так подстроила, чтобы мы там оказались вместе и, чтобы Гленны не было. Она в сад ушла с Кэтти. Хотела тебе признаться, что люблю, а ты - хвать меня сразу, и ну целовать!


Джек хмыкнул. Про их первый поцелуй навряд ли можно было так сказать. Его трясло так в ту минуту, что он боялся позорно промазать мимо губ. Чуть прижал за плечики к себе, чуть коснулся губ. Если хочет думать ТАК, то и хорошо.


Но внезапно Лиззи вспомнила про “меченные” простыни и быстро села.

- Что? Что случилось? - удивился Джек, продолжавший витать в облаках, вспомнив, как она стонала в его объятиях уже сегодня, и приподнялся на локте.


- Как, что? Тут должна быть кровь! - зловеще произнесла и пошевелила бровями.



Тут же пихнула его ножкой с кровати, и он кубарем свалился на ковёр. Сама же спрыгнула с другой стороны и уставилась на середину простыни. Там было пятнышко с перепелиное яйцо, не больше, и удивилась:


- Это что? Всё? Не мало? А то, может, чем добавить? Вдруг скажут, что это непонятно что, не поверят, - заволновалась она и, услышав, что Джек смеётся, повернулась к нему с недовольным личиком:

- Что вы смеётесь, Джеймс Арунделл? - и схватив подушку, кинула в него.


Он, всё так же смеясь, поймал “снаряд” и кинул им в неё, попав в живот.

- Ах, так!? Ну, погоди! Сейчас получишь у меня!


Ухватив подушку двумя руками, ринулась за мужем, а он, убегая и уворачиваясь, смеялся и хватал всё с той же кровати, чем можно отбиться. В ход пошли все четыре подушки, и битва развернулась нешуточная. Оба хохотали, носясь по спальне, пока он не подсёк её, сам же и поймав. Они завалились на ковёр и он, уложив её голову на своё плечо, под страшным секретом рассказал о том, как увеличивала своё пятно Молли. О том, что его там не было изначально, он, разумеется, не знал. Оба похихикали над этим. Развалившись на пушистом ковре, они лежали, переглядывались и вот, он протянул руку к её груди, так загадочно поблёскивающую в свете канделябров и пламени огня и, не сговариваясь, влюблённые вновь слились в жарком поцелуе...


Проспали молодожёны до обеда. И их никто не трогал, не будил. В конце концов, это был ИХ дом. Им и решать, когда вставать. Заглянувшая было Молли, увидела кровать пустой, а их, валяющимися на ковре в подушках. Она, хихикая, стащила у них простыню и удрала на цыпочках со своим трофеем. А к обеду Лиззи и Джек, держась за руки, спустились в общую столовую и первое, что увидели, развешанную на стене простыню. Встретили их криками радости и усадили во главе стола.


Празднество продолжалось с неделю. Правда, и Молли с мужем, и Ребекка со своим уехали на второй день. А в конце остались лишь родители. Да, да, и Джобсон с супругой, Марией, были приглашены на свадьбу. Правда, приехали они вот, почти в последний день. И виной был вовсе не граф Кейт, а мать Джека. Она сказала, что это насмешка над ними, потому что, надеть им нечего было на свадьбу вдруг так вознёсшегося сыночка, поэтому в спешном порядке искали эти самые наряды. Джек, конечно, поспособствовал деньгами и теперь, и тогда, когда выкупал родителей ещё будущего тестя. И теперь они сидели вместе за одним столом, чем граф был очень недоволен, но ради дочери терпел.

Вскоре граф с супругой отбыли домой, а родители Джека остались в замке с сыном и его юной супругой, поселившись там навсегда.

На этом, пожалуй, можно поставить точку... Да и поставили уже, но...



ЭПИЛОГ







...В особняке у озера разгорался скандал.

Молли неслась по коридорам, намереваясь спуститься вниз и удрать от мужа куда-то к озеру.



- Нет, нет и нет! И не уговаривайте меня, сэр! Я просто не вынесу больше этого! - кричала она на ходу и увёртывалась от него, от его загребущих рук, как могла.


- Да что тут такого! Как будто в первый раз! - он почти бежал за ней, пытаясь ухватить за подол или руку.


- Вам - точно ничего такого! - отрезала беглянка. - Это же не вы будете его таскать все девять месяцев! А моя спина? А мой живот после родов? Моё слово - нет! Пошлите за знахаркой, она сделает мне отвар...


- Молли! Я обожаю твой живот! А твои груди, такие пышные всё это время!


- Вы что, предлагаете мне всю жизнь теперь ходить беременной? - она резко остановилась, и он чуть не свалил жену с ног. - Вы! Как были сэром кучером, так и остались! Мыслите совсем, как дитя, как ваш сын трёхлетний! А сам процесс родов, как вам? Когда тебя раздирает на кусочки и хочется всех убить и вас... Вас, сэр! в первую очередь???


Он опустился на колени и понуро уткнулся сладкой в живот лбом.


- Клянусь - в последний раз! Вот честное рыцарское! Он же УЖЕ там, сами, миледи, сказали... Давайте оставим, а? А потом пейте всю жизнь свои отвары. Я сам научусь их заваривать и буду вас даже заставлять пить эту гадость!



Молли посмотрела на его макушку и хихикнула про себя. Разумеется, она вовсе и не собиралась никого никуда вытравливать, но как! заставить мужа прекратить свои вечные походы, долгие отъезды и уговорить заняться семьёй, домом, детьми?

- Да? Клянётесь? - лукаво сощурилась и положила ручки на его плечи. - Вы должны меня понять... я просто боюсь за детей. Да и сама ещё молода, а вокруг вновь развелось слишком много разбойников. Вы уедете в очередной раз, и мы в очередной же раз останемся без защитника.


- Без защиты я вас не оставлял... Ну... хорошо, - кивнул он, - вы оставляете малыша, а я попрошу короля об отставке и остаюсь просто лордом, - Марк-Эдгар тяжело вздохнул. - И только, если призовут на войну, покину вас.


Молли опустилась рядом и, подняв к нему лицо, прошептала:

- Я согласна, Марк-Эдгар, мой любимый лорд... кучер.


Марк подскочил, схватил её и, прижав к своей широкой груди, понёс в сад. А она и не возражала. Ну, право слово, кто она такая, чтобы возражать...

Через положенное время его сладкая родила двойню...

Вот теперь конец)))



КОНЕЦ



Жанр рыцарского романа

В 12 веке рыцарская литература ознаменовалась возникновением рыцарского романа - нового жанра. Создание его предполагает, кроме творческого восприятия окружающего мира и вдохновения, и обширные познания. Рыцарская и городская литература тесно связаны между собой. Авторами ее чаще всего являлись люди ученые, пытавшиеся своим творчеством примирить идеалы равенства всех перед Богом с нравами и обычаями эпохи, существовавшими в действительности. В качестве протеста против последней выступали идеалы куртуазности. Эта мораль, которую отражала рыцарская литература в Средние века, была утопична, но именно она показана в романе.

«Ланселот, или Рыцарь телеги»

Любовный роман 12 века

Предположительно создавался в 1176—1181 годы. Посвящение в прологе романа указывают на связь Кретьена де Труа с двором Марии Шампанской, по указанию которой было создано сочинение о любви Ланселота к королеве Джиневре. Над окончанием романа работал последователь Кретьена де Труа Годфруа де Ланьи.

Манускрипт 1475 года с изображением Ланселота, перебирающегося через мост.