Сын.

"Мне сын сказал:
<Ведь это праздник твой.
Подарки и цветы - все это ты!>
И сердце бешено пустилось вскачь.
От счастья онемев стою, хоть плач.
И этот любящий сыновий взгляд
Вернул меня на двадцать пять назад.
Роддом десятый у метро <Каховка>.
Там добрый аист сделал остановку,
И подарил нам чудо из чудес, -
Огромные глаза, ресничек лес!
И этот маленький, родной сынок
Перевернул нам жизнь, создал мирок,
В котором он был как волшебный сон.
Для папы сын стал гордостью и счастьем,
А для меня, как солнышко в ненастье.
Он для меня стал и семьей, и домом,
И снегопадом, и дождем, и громом -
Он для меня стал в жизни все и всем.
Я от любви растаяла совсем.
Мы отдавали все ему тепло,
Учили делать для людей добро,
Друзей учили бережно беречь,
Не пасовать, коль жизнь давала течь,
Не раскисать, когда на сердце грусть.
А папа каждый вечер наизусть
Читал сынишке про Бородино.
И это - перед сном, ну прям кино!
С пеленок знал Андрей: совсем не даром,
Грозил француз Москве большим пожаром!
Сейчас все это мило и смешно.
И было так недавно и давно.
Сын вырос!
Крепкой стал опорой.
Хотя порой не избегаем споров.
Сын вырос! Стал совсем большой!
Но для меня, по-прежнему, он мой.
Тот славный, добрый и смешной малыш.
И если даже у окна стоишь,
И ждешь с тревогой в сердце, замирая.
У матерей, наверно, жизнь такая -
Сначала не даешь ему упасть,
Растишь его и не даешь пропасть -
И так всю жизнь, тревогу затая!
У сына жизнь давно уже своя.
И все ж он мой!
Он часть меня!
Он - я! "