ОтТимона
3) - Тимон
Я долго махал, высунувшись в окно. Талька всё становилась меньше и меньше, дальше и дальше от меня. Сердце сжималось. Я чувствовал заранее, что ничего хорошего не ждёт меня в этом самом родовом гнезде. Но никак не ожидал, что неприятности начнутся прямо сейчас. Как только мы отъехали на довольно большое расстояние, отец... да, наверное, всё же, отец, схватил корзинки и выкинул их в окно одну за другой. Они с глухим звуком покатились по дороге, оставаясь далеко позади. Я смотрел с изумлением на его действия, но и этого ему оказалось мало. Повернув ко мне свой холодный, надменный взгляд, приказал:
- Раздевайся!
И, поскольку, я не шевелился, онемев от нелепого приказа, он схватил меня за ворот и резко дёрнул. Увы, рубаха была из крепкой ткани, новая, к тому же, и не поддалась с одного раза. И он просто озверел! Начал рвать её и так и этак, рыча что-то невразумительное, пробивались лишь отдельные слова, типа - “вырядили... пугало... честь рода...” и что-то ещё. Мать сидела рядом с ним, закрыв лицо ладонями и не смотрела на его беснования. По- другому не скажешь. Потом дрожащей рукой дотронулась до его плеча и что-то тихо сказала. Он так же внезапно остановился, как и начал. Устало, как после тяжёлого труда, отёр пот со лба и откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Но про меня не забыл:
- Раздевайся, не доводи меня.
Я, не сказать, чтобы сильно испугался, видел его уже и таким, и... всяким, в свой прошлый приезд в их дом, но чтобы вот так, сразу, даже не доехав до “гнезда”...
- Я не против раздеться, но во что-то же мне надо переодеться. Или я поеду дальше голым? - придал своему голосу больше уверенности и даже припустил надменности, подражая ему. Не очень получилось, но этому... понравилось, кажется. Он открыл глаза и посмотрел на мать:
- Ты ещё не достала? Дай сыну то, в чём он должен приехать в замок. И запомни, в Гнезде обращаться к нам положено - мона* и борм*.
Покоробило это его - “дай сыну”. Сын. Вот никак не получалось ощутить себя их сыном. Чувствую страшное давление с его стороны. Мать - так и вовсе не встревала в его методы “воспитания”. Мне не жалко называть их так, как он просит. Не убудет. Но, что интересно, когда она его остановила, он мгновенно успокаивался и пришёл в себя, хоть и не сразу. Мона Шерр уже держала наготове комплект одежды, вплоть до белья и я начал своё преображение сверху. Потому что, несмотря на габариты фамильного экипажа, внутри не было отдельного места с перегородкой. Не заметил, когда мы остановились, но нас не потряхивало больше на ухабах. Глянув в окно мельком, увидел, что стоим у кромки леса, съехав с дороги. Стянув рубаху через голову, надел ту, что предложили они - шёлковую, приятную к телу, но холодноватую. Моя была обычная, с небольшим отверстием для головы, а у этой - куча пуговиц, огромный воротник с какими-то воланами, и на рукавах то ли кружево, то ли оборки, широкие, спускающиеся до костяшек на руках. И как бы я помогал Ригнару с Рифом на кузне в этой расфуфыренной рубашке? Поскольку рубаха была до колен, снял сапоги со штанами, и быстро переоделся в новые, плотного сукна, но мягкие на ощупь, и чуть ниже колена, на застёжке под ним. Чулки прикреплялись к пуговице на штанах и, наконец, сапоги. Пожалуй, из всего гардероба меня порадовали только сапоги. Крепкие носы, высокие голенища с отворотами. А сбоку я увидел кармашки на обоих голенищах. Интересно, для чего? Потом узнаю. Последней деталью был камзол из такой же ткани, как и штаны. Вот уж где было полно карманов! Два огромных по бокам ниже талии, два внутри и в огромных отворотах на рукавах можно было и Тальку спрятать с головой и ногами.
Мать смотрела всё это время в окно, а отец сидел с закрытыми глазами. Как только я облачился, Перр-Нуар первым делом всю мою одежду выкинул туда же, за окно, потом взглянул на меня и хохотнул вполне дружелюбно:
- Ну, вот, похож на молодого дракона, представителя Родового Гнезда, а не на оборванца-слугу. Если бы не Мать Драконов, ни дня бы ты там не жил. Надеюсь, теперь Она от нас отстанет. И чего Ей втемяшилось оставить тебя там, не понимаю... Ладно, теперь уясни одно - больше ты туда не вернёшься. Столько времени потеряли!
И крикнул кучеру:
- Трогай!
Я отвернулся и больше не разговаривал с ним до самого Гнезда. А ехали более семи дней. Но и он не считал нужным что-то ещё говорить. Любезничал с матерью, целовал ей ручки, шептал на ухо...
Выходит, я не сильно ошибся, подозревая их в том, что они получат меня в полное владение.
Останавливались пару раз на дню, чтобы размяться и поесть. Те, что стояли сзади, тоже ни одного слова не проронили за всю поездку и я даже уловил у одного из них сочувствующий взгляд, брошенный на меня. Когда они ели, или отдыхали, было непонятно, потому что то они нам прислуживали, то стояли на запятках. Наверное, ночью, когда мы останавливались в тавернах или частых домах, что получше выглядели. Но и там они никогда не входили в помещение.
Наконец, вдали показалась горная цепь. И чем ближе мы подъезжали, тем мрачнее становилось всё вокруг - горы полностью закрывали ближайшее к ним пространство, на всё падала от них тень и всё смолкало перед этой махиной. Я невольно поёжился, что не укрылось от вездесущего борма* Перра-Нуара.
- И как тебе? - скривился в ухмылке, - у вас там нет гор.
- Есть, - я неопределённо пожал плечами. - Только подальше. Рядом море, леса, озёра, реки...
- Можешь не перечислять, - тут же оборвал он, - я и так знаю, что у вас там, - и презрительно скривил рот влево. Он, кстати, часто так делает и, наверное, поэтому у него жёсткие складки и морщины образовались именно там большей частью.
Подъехали к железным воротам, вмонтированным в каменную стену, и они тихо, без скрипа, открылись. Я ещё в первый приезд понял, что слухи о несчастных чёрных драконах, живущих вдали от всех в полном одиночестве, сильно преувеличены, потому что и тогда народа хватало за этими воротами. И сейчас, глядя на многочисленных людей, выстроившихся от ворот до самого дома, я поразился их количеству. Это было намного больше того, что я видел в прошлый раз. Видимо, теперь я вступал в полное владение этими землями и этими людьми, уже официально являясь их сыном и наследником. По праву рождения. Мы вышли где-то на середине пути к дому и пошли пешком, являя всем нашу прекрасную, сплочённую, полную уже семью с найденным кулом*. Здесь принято говорить на древнем наречии хотя бы иногда, и мне придётся переучиваться.
Когда мы проходили мимо, все склоняли головы и я невольно делал то же самое. Мой... как там его... борм, да... тут же ухватил меня за локоть и больно сжал. Наклонился к уху и прошипел, сдавив руку ещё сильнее при первом слове:
- НИКОГДА так не делай. Ты принадлежишь к великому роду и голову ни перед кем не должен склонять.
Скривился от боли, но здороваться перестал.
Наконец, эта пытка закончилась, и мы вошли под своды дома. Он, конечно, под это определение не подходит, потому что очень уж огромный. Скорее, то слово, чем он назвал его в начале пути - замок, это подходит больше. В нём всего хватает - и этажей, и комнат разного назначения, и колонн, как на первом этаже в огромной прихожей, хотя они называют как-то по-другому, но я так и не запомнил в тот раз. Не успел.
Здесь всё то же самое - в две шеренги стоят люди со склонёнными головами. Кошусь на Нуара и вижу его гордо задранный подбородок. Мать идёт, просто глядя прямо перед собой и сжав губы, а он точно получает удовольствие от всего этого.
Меня проводил в комнату высокий мужчина и говорит, что надо переодеться к ужину. Ну да, мы приехали как раз к нему. Вздыхаю и, открыв огромный шкаф, смотрю, во что переодеться. Но он вежливо показывает, что именно надо достать, и я вытаскиваю новый камзол, новую рубашку и всё остальное. Если первые были чёрного цвета, то вторые - тёмно- фиолетового.
- Это наряд на ужин на каждый день, - говорит мужчина тихим голосом.
Я киваю, давая понять, что понял и смотрю на него, жду, когда выйдет, но он стоит и не уходит.
- Что-то ещё? - интересуюсь у него.
- Я должен помочь переодеться.
Я вспомнил, что и тогда были такие же заморочки, но, поскольку, к счастью, недолго, то забыл. Качаю головой и хмуро говорю:
- Не надо мне помогать. Я привык сам всё делать.
- Мне приказано, - упрямится мужчина.
- Выйди из моей комнаты, - говорю осевшим голосом. Никогда никому не приказывал, а тут приходится. Да ещё взрослому дядьке. Но он тоже стоит на своём:
- Я не могу, если уйду и не помогу - меня накажут.
Пожал плечами и стал раздеваться. Он протянул было руку, но я отскочил от него, как ошпаренный.
- Не надо, я сам, - цежу сквозь зубы.
Он вздыхает и встаёт у двери, сложив руки на животе. Я никогда не злился, просто не знал, как это делается. И вот уже несколько дней ощущаю в себе накатывающие волны этой самой злости. Сейчас хотелось спалить этот шкаф со всем содержимым. Схватил одежды и, открыв шкаф нараспашку, зашёл за дверцу. Там и переодевался. Меня никогда не переодевали, сам это делал и не собираюсь препоручать это кому-то.
И, всё же, наша одежда намного проще, никаких лишних пуговиц ни на камзолах, ни на штанах. Что за ерунда! Надо переделать всё так, чтобы было удобно.
Вышел и зашагал на выход из комнаты. Мужчина протягивает мне что-то, снова с поклоном. Это что-то эфемерное - тонкое, лёгкое и с оборочкой. Не стал спрашивать, что это и зачем, сунул в карман и пошёл в открытую им для меня дверь. С ума сойти!
Иду впереди него, а он тихонько подсказывает, куда свернуть, спуститься, завернуть, зайти. Лабиринты сплошные. Ну да, забыл. Простительно - был всего несколько дней, кажется три или четыре, да и в таком состоянии, что навряд ли смогу вспомнить хоть что-то из того, кроме... Нда...
Наконец, дошли и он распахнул двери:
- Наследник Гнезда Чёрных Драконов, Тэммон-Д’Ануар Перр-Нуар’д!
Сказать, что я ошалел от такого имени (явно же, моего), ничего не сказать. Так и вошёл, с одной бровью, подпрыгнувшей выше, чем надо. Помню, как Талька всегда пальчиком её разглаживала. Сердце сжалось... Как она там? Волнуется за меня или что?
За мыслями не увидел, что в столовой - огромной-таки комнате (куда до неё нашим кухням или гостиным, как мы их называли!) сидят за столом, помимо... родителей, ещё какие-то семьи. Наверное. По крайней мере, там сидели три пары и между ними несколько детей разного возраста. Только когда сел на предложенный стул с высокой спинкой, увидел устремлённые на меня взгляды. Подумал, что эти мне ещё ничего плохого не сделали и, встав, поклонился сразу всем. Взглянув на борма этого (язык даже в мыслях не хотел называть его отцом), увидел, как самодовольная было улыбка сменилась на недовольную. Глаза так и кидали в меня молниями. Я довольно хмыкнул. Но про себя. Ну его, мало ли что может придумать в наказание.
А вообще, зря они это придумали в первый же день моего приезда. Я же ни ложку, ни вилку не умею держать, как у них положено. Мать попыталась тогда научить, но не успела. А тот... у кого рос, мне так и заявил, что псам шелудивым ни вилки, ни ложки не нужны. Матушка Нисс долго отучала есть руками. Но не стал демонстрировать своё неумение. Взял бокал с каким-то напитком и пил его весь вечер, так и не притронувшись к еде.
Представили, конечно, всех, кто тут был, но я, разумеется, не запомнил ни одно имя, не говоря уж о фамилиях. А лица слились в одно общее - глаза, носы в обрамлении волос, руки, ловко орудовавшие столовыми приборами, гул голосов...
Пришлось ждать, когда встанут все. Хотел уйти, но тот же мужчина, передал мне шёпотом:
- Дрог Нуар просил зайти к нему в кабинет через полчаса.
Я остановился и повернулся к нему:
- А эти полчаса что делать?
Он тут же опустил глаза:
- Вам надлежит переодеться.
- В какой цвет? Надеюсь, не розовый или красный - иронизирую я.
- Нет, в чёрный, но не тот, в чём приехал, я покажу.
Пожимаю плечами и иду с ним в свою комнату, которую здесь называют апартаментами.
Зайдя, подхожу к шкафу и, открыв его, смотрю вопросительно на него. Кивнул и достал действительно чёрные одежды - узкие, кожаные штаны, рубаху, правда, стального цвета, блестящую, и камзол короткий, до середины бедра, тоже кожаный. Он подпоясывался ремнём с большой, золотой, пряжкой. На ноги, другие сапоги, тоже с пряжками, и тоже золотыми. По крайней мере, на вид. Щупать их и спрашивать, не стал. Молча всё натянул за шкафом и вышел, закрыв шкаф. Поравнявшись с мужчиной, вдруг остановился и, глядя на него исподлобья, спросил:
- Как к тебе обращаться?
Он, если и удивился, виду не подал. Молчал с минуту, я уже хотел выйти, не дождавшись, но он ответил:
- Арш.
- Это имя или?..
- Совсем не знаешь язык?
- Откуда? Я жил слишком далеко отсюда.
- Это слово означает - слуга.
- А имя есть?
- Не положено, - ответил бесцветным голосом и пошёл на выход. Ну... не положено, так не положено.
Мы пришли на самый верхний этаж и, пройдя весь коридор, охватывающий перилами весь этаж, подошли к кабинету борма Нуара. Проходя вдоль перил, мельком глянул вниз - что-то раньше даже в голову не приходило посмотреть. Нда... Внизу виден был этот, как его... холл. Но высота впечатляла. Дойдя до двери, Арш (пусть это будет его имя), открыл её и пропустил меня внутрь. Сам же остался в коридоре.
Перр-Нуар сидел, развалившись, в кресле.
- Заходи, сын, оговорим всё, что предстоит тебе сделать во время обучения и проживания здесь, в замке.
*Мона - мать (с драконьего яз-ка)
*Борм - отец (с драк-его яз-ка)
*Кул - сын (с драк-его)
*Арш - слуга
*Дрог - лорд
https://www.stranamam.ru/post/15002282/
Я долго махал, высунувшись в окно. Талька всё становилась меньше и меньше, дальше и дальше от меня. Сердце сжималось. Я чувствовал заранее, что ничего хорошего не ждёт меня в этом самом родовом гнезде. Но никак не ожидал, что неприятности начнутся прямо сейчас. Как только мы отъехали на довольно большое расстояние, отец... да, наверное, всё же, отец, схватил корзинки и выкинул их в окно одну за другой. Они с глухим звуком покатились по дороге, оставаясь далеко позади. Я смотрел с изумлением на его действия, но и этого ему оказалось мало. Повернув ко мне свой холодный, надменный взгляд, приказал:
- Раздевайся!
И, поскольку, я не шевелился, онемев от нелепого приказа, он схватил меня за ворот и резко дёрнул. Увы, рубаха была из крепкой ткани, новая, к тому же, и не поддалась с одного раза. И он просто озверел! Начал рвать её и так и этак, рыча что-то невразумительное, пробивались лишь отдельные слова, типа - “вырядили... пугало... честь рода...” и что-то ещё. Мать сидела рядом с ним, закрыв лицо ладонями и не смотрела на его беснования. По- другому не скажешь. Потом дрожащей рукой дотронулась до его плеча и что-то тихо сказала. Он так же внезапно остановился, как и начал. Устало, как после тяжёлого труда, отёр пот со лба и откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Но про меня не забыл:
- Раздевайся, не доводи меня.
Я, не сказать, чтобы сильно испугался, видел его уже и таким, и... всяким, в свой прошлый приезд в их дом, но чтобы вот так, сразу, даже не доехав до “гнезда”...
- Я не против раздеться, но во что-то же мне надо переодеться. Или я поеду дальше голым? - придал своему голосу больше уверенности и даже припустил надменности, подражая ему. Не очень получилось, но этому... понравилось, кажется. Он открыл глаза и посмотрел на мать:
- Ты ещё не достала? Дай сыну то, в чём он должен приехать в замок. И запомни, в Гнезде обращаться к нам положено - мона* и борм*.
Покоробило это его - “дай сыну”. Сын. Вот никак не получалось ощутить себя их сыном. Чувствую страшное давление с его стороны. Мать - так и вовсе не встревала в его методы “воспитания”. Мне не жалко называть их так, как он просит. Не убудет. Но, что интересно, когда она его остановила, он мгновенно успокаивался и пришёл в себя, хоть и не сразу. Мона Шерр уже держала наготове комплект одежды, вплоть до белья и я начал своё преображение сверху. Потому что, несмотря на габариты фамильного экипажа, внутри не было отдельного места с перегородкой. Не заметил, когда мы остановились, но нас не потряхивало больше на ухабах. Глянув в окно мельком, увидел, что стоим у кромки леса, съехав с дороги. Стянув рубаху через голову, надел ту, что предложили они - шёлковую, приятную к телу, но холодноватую. Моя была обычная, с небольшим отверстием для головы, а у этой - куча пуговиц, огромный воротник с какими-то воланами, и на рукавах то ли кружево, то ли оборки, широкие, спускающиеся до костяшек на руках. И как бы я помогал Ригнару с Рифом на кузне в этой расфуфыренной рубашке? Поскольку рубаха была до колен, снял сапоги со штанами, и быстро переоделся в новые, плотного сукна, но мягкие на ощупь, и чуть ниже колена, на застёжке под ним. Чулки прикреплялись к пуговице на штанах и, наконец, сапоги. Пожалуй, из всего гардероба меня порадовали только сапоги. Крепкие носы, высокие голенища с отворотами. А сбоку я увидел кармашки на обоих голенищах. Интересно, для чего? Потом узнаю. Последней деталью был камзол из такой же ткани, как и штаны. Вот уж где было полно карманов! Два огромных по бокам ниже талии, два внутри и в огромных отворотах на рукавах можно было и Тальку спрятать с головой и ногами.
Мать смотрела всё это время в окно, а отец сидел с закрытыми глазами. Как только я облачился, Перр-Нуар первым делом всю мою одежду выкинул туда же, за окно, потом взглянул на меня и хохотнул вполне дружелюбно:
- Ну, вот, похож на молодого дракона, представителя Родового Гнезда, а не на оборванца-слугу. Если бы не Мать Драконов, ни дня бы ты там не жил. Надеюсь, теперь Она от нас отстанет. И чего Ей втемяшилось оставить тебя там, не понимаю... Ладно, теперь уясни одно - больше ты туда не вернёшься. Столько времени потеряли!
И крикнул кучеру:
- Трогай!
Я отвернулся и больше не разговаривал с ним до самого Гнезда. А ехали более семи дней. Но и он не считал нужным что-то ещё говорить. Любезничал с матерью, целовал ей ручки, шептал на ухо...
Выходит, я не сильно ошибся, подозревая их в том, что они получат меня в полное владение.
Останавливались пару раз на дню, чтобы размяться и поесть. Те, что стояли сзади, тоже ни одного слова не проронили за всю поездку и я даже уловил у одного из них сочувствующий взгляд, брошенный на меня. Когда они ели, или отдыхали, было непонятно, потому что то они нам прислуживали, то стояли на запятках. Наверное, ночью, когда мы останавливались в тавернах или частых домах, что получше выглядели. Но и там они никогда не входили в помещение.
Наконец, вдали показалась горная цепь. И чем ближе мы подъезжали, тем мрачнее становилось всё вокруг - горы полностью закрывали ближайшее к ним пространство, на всё падала от них тень и всё смолкало перед этой махиной. Я невольно поёжился, что не укрылось от вездесущего борма* Перра-Нуара.
- И как тебе? - скривился в ухмылке, - у вас там нет гор.
- Есть, - я неопределённо пожал плечами. - Только подальше. Рядом море, леса, озёра, реки...
- Можешь не перечислять, - тут же оборвал он, - я и так знаю, что у вас там, - и презрительно скривил рот влево. Он, кстати, часто так делает и, наверное, поэтому у него жёсткие складки и морщины образовались именно там большей частью.
Подъехали к железным воротам, вмонтированным в каменную стену, и они тихо, без скрипа, открылись. Я ещё в первый приезд понял, что слухи о несчастных чёрных драконах, живущих вдали от всех в полном одиночестве, сильно преувеличены, потому что и тогда народа хватало за этими воротами. И сейчас, глядя на многочисленных людей, выстроившихся от ворот до самого дома, я поразился их количеству. Это было намного больше того, что я видел в прошлый раз. Видимо, теперь я вступал в полное владение этими землями и этими людьми, уже официально являясь их сыном и наследником. По праву рождения. Мы вышли где-то на середине пути к дому и пошли пешком, являя всем нашу прекрасную, сплочённую, полную уже семью с найденным кулом*. Здесь принято говорить на древнем наречии хотя бы иногда, и мне придётся переучиваться.
Когда мы проходили мимо, все склоняли головы и я невольно делал то же самое. Мой... как там его... борм, да... тут же ухватил меня за локоть и больно сжал. Наклонился к уху и прошипел, сдавив руку ещё сильнее при первом слове:
- НИКОГДА так не делай. Ты принадлежишь к великому роду и голову ни перед кем не должен склонять.
Скривился от боли, но здороваться перестал.
Наконец, эта пытка закончилась, и мы вошли под своды дома. Он, конечно, под это определение не подходит, потому что очень уж огромный. Скорее, то слово, чем он назвал его в начале пути - замок, это подходит больше. В нём всего хватает - и этажей, и комнат разного назначения, и колонн, как на первом этаже в огромной прихожей, хотя они называют как-то по-другому, но я так и не запомнил в тот раз. Не успел.
Здесь всё то же самое - в две шеренги стоят люди со склонёнными головами. Кошусь на Нуара и вижу его гордо задранный подбородок. Мать идёт, просто глядя прямо перед собой и сжав губы, а он точно получает удовольствие от всего этого.
Меня проводил в комнату высокий мужчина и говорит, что надо переодеться к ужину. Ну да, мы приехали как раз к нему. Вздыхаю и, открыв огромный шкаф, смотрю, во что переодеться. Но он вежливо показывает, что именно надо достать, и я вытаскиваю новый камзол, новую рубашку и всё остальное. Если первые были чёрного цвета, то вторые - тёмно- фиолетового.
- Это наряд на ужин на каждый день, - говорит мужчина тихим голосом.
Я киваю, давая понять, что понял и смотрю на него, жду, когда выйдет, но он стоит и не уходит.
- Что-то ещё? - интересуюсь у него.
- Я должен помочь переодеться.
Я вспомнил, что и тогда были такие же заморочки, но, поскольку, к счастью, недолго, то забыл. Качаю головой и хмуро говорю:
- Не надо мне помогать. Я привык сам всё делать.
- Мне приказано, - упрямится мужчина.
- Выйди из моей комнаты, - говорю осевшим голосом. Никогда никому не приказывал, а тут приходится. Да ещё взрослому дядьке. Но он тоже стоит на своём:
- Я не могу, если уйду и не помогу - меня накажут.
Пожал плечами и стал раздеваться. Он протянул было руку, но я отскочил от него, как ошпаренный.
- Не надо, я сам, - цежу сквозь зубы.
Он вздыхает и встаёт у двери, сложив руки на животе. Я никогда не злился, просто не знал, как это делается. И вот уже несколько дней ощущаю в себе накатывающие волны этой самой злости. Сейчас хотелось спалить этот шкаф со всем содержимым. Схватил одежды и, открыв шкаф нараспашку, зашёл за дверцу. Там и переодевался. Меня никогда не переодевали, сам это делал и не собираюсь препоручать это кому-то.
И, всё же, наша одежда намного проще, никаких лишних пуговиц ни на камзолах, ни на штанах. Что за ерунда! Надо переделать всё так, чтобы было удобно.
Вышел и зашагал на выход из комнаты. Мужчина протягивает мне что-то, снова с поклоном. Это что-то эфемерное - тонкое, лёгкое и с оборочкой. Не стал спрашивать, что это и зачем, сунул в карман и пошёл в открытую им для меня дверь. С ума сойти!
Иду впереди него, а он тихонько подсказывает, куда свернуть, спуститься, завернуть, зайти. Лабиринты сплошные. Ну да, забыл. Простительно - был всего несколько дней, кажется три или четыре, да и в таком состоянии, что навряд ли смогу вспомнить хоть что-то из того, кроме... Нда...
Наконец, дошли и он распахнул двери:
- Наследник Гнезда Чёрных Драконов, Тэммон-Д’Ануар Перр-Нуар’д!
Сказать, что я ошалел от такого имени (явно же, моего), ничего не сказать. Так и вошёл, с одной бровью, подпрыгнувшей выше, чем надо. Помню, как Талька всегда пальчиком её разглаживала. Сердце сжалось... Как она там? Волнуется за меня или что?
За мыслями не увидел, что в столовой - огромной-таки комнате (куда до неё нашим кухням или гостиным, как мы их называли!) сидят за столом, помимо... родителей, ещё какие-то семьи. Наверное. По крайней мере, там сидели три пары и между ними несколько детей разного возраста. Только когда сел на предложенный стул с высокой спинкой, увидел устремлённые на меня взгляды. Подумал, что эти мне ещё ничего плохого не сделали и, встав, поклонился сразу всем. Взглянув на борма этого (язык даже в мыслях не хотел называть его отцом), увидел, как самодовольная было улыбка сменилась на недовольную. Глаза так и кидали в меня молниями. Я довольно хмыкнул. Но про себя. Ну его, мало ли что может придумать в наказание.
А вообще, зря они это придумали в первый же день моего приезда. Я же ни ложку, ни вилку не умею держать, как у них положено. Мать попыталась тогда научить, но не успела. А тот... у кого рос, мне так и заявил, что псам шелудивым ни вилки, ни ложки не нужны. Матушка Нисс долго отучала есть руками. Но не стал демонстрировать своё неумение. Взял бокал с каким-то напитком и пил его весь вечер, так и не притронувшись к еде.
Представили, конечно, всех, кто тут был, но я, разумеется, не запомнил ни одно имя, не говоря уж о фамилиях. А лица слились в одно общее - глаза, носы в обрамлении волос, руки, ловко орудовавшие столовыми приборами, гул голосов...
Пришлось ждать, когда встанут все. Хотел уйти, но тот же мужчина, передал мне шёпотом:
- Дрог Нуар просил зайти к нему в кабинет через полчаса.
Я остановился и повернулся к нему:
- А эти полчаса что делать?
Он тут же опустил глаза:
- Вам надлежит переодеться.
- В какой цвет? Надеюсь, не розовый или красный - иронизирую я.
- Нет, в чёрный, но не тот, в чём приехал, я покажу.
Пожимаю плечами и иду с ним в свою комнату, которую здесь называют апартаментами.
Зайдя, подхожу к шкафу и, открыв его, смотрю вопросительно на него. Кивнул и достал действительно чёрные одежды - узкие, кожаные штаны, рубаху, правда, стального цвета, блестящую, и камзол короткий, до середины бедра, тоже кожаный. Он подпоясывался ремнём с большой, золотой, пряжкой. На ноги, другие сапоги, тоже с пряжками, и тоже золотыми. По крайней мере, на вид. Щупать их и спрашивать, не стал. Молча всё натянул за шкафом и вышел, закрыв шкаф. Поравнявшись с мужчиной, вдруг остановился и, глядя на него исподлобья, спросил:
- Как к тебе обращаться?
Он, если и удивился, виду не подал. Молчал с минуту, я уже хотел выйти, не дождавшись, но он ответил:
- Арш.
- Это имя или?..
- Совсем не знаешь язык?
- Откуда? Я жил слишком далеко отсюда.
- Это слово означает - слуга.
- А имя есть?
- Не положено, - ответил бесцветным голосом и пошёл на выход. Ну... не положено, так не положено.
Мы пришли на самый верхний этаж и, пройдя весь коридор, охватывающий перилами весь этаж, подошли к кабинету борма Нуара. Проходя вдоль перил, мельком глянул вниз - что-то раньше даже в голову не приходило посмотреть. Нда... Внизу виден был этот, как его... холл. Но высота впечатляла. Дойдя до двери, Арш (пусть это будет его имя), открыл её и пропустил меня внутрь. Сам же остался в коридоре.
Перр-Нуар сидел, развалившись, в кресле.
- Заходи, сын, оговорим всё, что предстоит тебе сделать во время обучения и проживания здесь, в замке.
*Мона - мать (с драконьего яз-ка)
*Борм - отец (с драк-его яз-ка)
*Кул - сын (с драк-его)
*Арш - слуга
*Дрог - лорд
https://www.stranamam.ru/post/15002282/





Комментарии
↑ Перейти к этому комментарию
Думаю. Тим им покажет, как освоится.
Как недавно танька ей сказала, что водка самое вкусное лекарство для пищеварения
Вставка изображения
Можете загрузить в текст картинку со своего компьютера: