Иногда я так завидую Алисе.

Иногда я так завидую Алисе.

Например, она может ехать на санках, лежа на спине. Раскинется как звезда, и я везу ее. Она притихает и смотрит в небо. Так смотрит, как будто всё про него знает и это совсем не астрономия. Я так не могу уже. У меня выросли неудобные длинные ноги и ни в одни санки я, лежа, не помещаюсь. Теоретически, конечно, всё возможно… Можно, например, выломать дверь в Сбербанке и поехать на ней. Но я тогда совершенно не смогу думать о небе, потому что все время буду думать о Розе из Титаника.

Еще я завидую Алисе, потому что если она с чемто не согласна, то подходит ко мне и открыто заявляет об этом. С надрывом и ультразвуком. Это самый ужасный звук на свете. На него хочется ответить еще громче, но не позволяют годы, воспитание и одно высшее образование. Проще снять с себя последние трусы, чем сопротивляться Алисе. Вот я не умею быть несогласной как она. Не умею так театрально и пафосно орать. А иногда бы пригодилось. В ЖЭКе, например, или на родах. У стоматолога тоже можно.

А еще я завидую ей, потому что она ложится спать в 9 вечера. Везде написано, что если спать с 9 до 12, то худеешь и хорошеешь на глазах. Алиса именно такая — хорошенькая, что желание только одно — тискать и целовать в живот. А я никак не могу лечь спать в 9. Когда жить то тогда?

А самое большое несчастье для Алисы — это когда у нее закончились макароны. Или когда две ноги в одну дырку в трусах попали. Она очень театрально страдает в этот момент. Трусы может швырнуть в дальний угол, а над закончившимися макаронами налиться слезами и дрожать подбородком. Я так уже не могу. Всё в себе держу. Если кофе закончился раньше, чем Тирамису, то я страдаю молча. И даже когда Тирамису закончился, не дрожу подбородком. А в душе в этот момент печаль вселенская!

А еще, если Алиса устала идти, то ее тут же подхватывают и несут. Или везут. Или к небу подбрасывают, чтобы взбодрилась. Иногда ее муж на плечи сажает и тогда в ней счастья и покорности столько, что будто и не ребенок вовсе, а принцесса. Раньше она за его брови держалась, а потом набралась опыта и держится за волосы, которых почти нет. Не в смысле, что он лысый, а в смысле, что не Укупник.

А я так не могу уже давно. Когда я устала, меня никто не сажает на плечи и не подбрасывает к небу. Я один раз так стерла пятку, что на следующий день не смогла выйти на работу. Да что там на работу… я в туалет с трудом смогла выйти. Шла тогда, туфли натирали, но я шла. Как Маресьев практически. А была бы ребенком, села бы на асфальт и завыла страшным голосом. И всё бы решилось тут же. Коляску бы мне подогнали или могучие плечи подставили и в пятку бы поцеловали. Целый рабочий день был бы спасен. И целая человеческая пятка!

Но есть один огромный плюс. Когда ты взрослый, то можно рожать таких вот Алис. Ибо нет более мощного толчка для развития собственной личности, чем рождение и воспитание человека. Это так сложно, так захватывающе и так интересно, одновременно, что иногда хочется выломать дверь в сбербанке, упасть на нее звездой, уставиться в звездное небо и найти ответы на все вопросы.

Почему Роза не подвинулась?

Является ли манипуляцией 58-я просьба принести жирафа в кроватку?

Источник http://amp.gs/Ts8l