Глава 30. Наезд

Я шла пешком. Куда — не имело значения.
Просто хотелось двигаться. Не стоять. Не думать. Хотя последнее не получалось.
«Мы можем его отпустить. Вместе.»

Что он имел в виду? Как это — отпустить?
Кого? Лёшу? Или самого Сергея, из той детской памяти?

В груди было тяжело. Но уже не от гнева. И не от страха. Это была та старая боль, которую я не чувствовала годами. Просто потому что не позволяла себе вспоминать.

Внезапно я вспомнила то больничное окно. Холодное стекло, в которое я утыкалась лбом. Мама рядом — тихая, с апельсинами.
А внутри меня было только одно: Сережа не пришёл. Не написал. Он меня бросил.
Я ревела тогда ночами, но не вслух. В подушку. Чтобы не услышали.

Чтобы не сказали «перестань», «ты уже большая», «он был просто мальчик, соседи, друг по играм». Но он не был «просто».
Он был всей моей тогдашней жизнью.
Единственным, кто знал, как зовут лошадку, кто приносил мне яблоко в руке, кто дразнил, но потом защищал.

И тогда, в том мае, когда он не появился… что-то во мне надломилось.
Я решила, что никому не нужна.
Я стала молчаливой, послушной, удобной.
Я не позволяла себе больше терять.

И вот теперь — снова.
Лёша исчез.
Без объяснений. Без причины.
Тихо. Болезненно.
Боль оказалась знакомой. Почти до тошноты.
Мир — как зеркало. Снова кто-то уходит, а я остаюсь с дырой внутри и миллионом вопросов. Снова думаю, что меня бросили.
Что я недостойна, неудобна, не та.

Я остановилась у светофора. Красный. Люди рядом. Голоса. Кто-то смеётся, кто-то говорит по телефону.
А я стою с открытым ртом, будто жизнь только что ткнула меня лбом в зеркало прошлого.
Я уже теряла. Я просто это забыла.
Я не могу вернуть Серёжу в то время. Я не могу изменить боль той девочки, что плакала в больничной палате. Но я могу признать: она была.
Была и выжила. Так, может, и сейчас я смогу пройти это. Понять, принять. И, может быть, не повторить ту ошибку, когда я выбрала забвение, а не проживание. Может, теперь пора не прятаться. А идти до конца.

Светофор стал зелёным.
Я шагнула вперёд. Словно впервые, осознанно.
Я думала о том, что пойду не домой, а к Ленке сейчас, когда внезапно услышала скрип.
Скрежет, визг, звук, от которого у тебя всё внутри сжимается.

Инстинкт сработал быстрее, чем разум. Я отдёрнулась назад, потеряв равновесие, и рухнула на тротуар — ладони в кровь, колени об асфальт, в глазах мелькнули тени.

Машина пронеслась мимо, как пуля. На красный свет.
Чёрная. Тонированная. Грязные номера. Я даже не успела разглядеть, была ли она вообще с включёнными фарами. Только отголосок страха остался где-то под рёбрами, как заноза.
— Вот урод! — закричала старушка с торбами, которая шла в нескольких метрах позади. — Девочка, ты жива?
— Да, — прохрипела я, пытаясь отдышаться.
Она что-то бурчала про полицию, про «совсем с ума посходили, а вдруг ребёнок на пешеходном?»
Я почти не слышала. В ушах звенело. В голове крутилась только одна мысль:
Это случайность? Лихач? Просто псих?

Или это…
Я вспомнила звонки. Молчание в трубке.
Записку.
Чёртовы шаги за дверью.

И теперь — машина. Это был не просто испуг. Это было… предупреждение. Или попытка?
Я не знала, кто за рулём. Я не знала, было ли это адресовано именно мне.
Но теперь я не могла закрыть на это глаза.

Мир вокруг продолжал жить — бабушка пошла дальше, машины гудели, люди смеялись. А во мне словно щёлкнуло что-то.
Если раньше это была странная игра в догадки, пазл из символов, как в квесте…
то теперь это стало чем-то другим. Опасным. Реальным.

Я поднялась. Боль в колене жгла, ладони горели. Но я шагнула вперёд.
К Ленке. Мне нужно было говорить. Срочно. С ней. С кем-то, кто ещё держит меня на плаву.
Мне нужно было понять: где заканчиваются совпадения — и начинается охота.

— Охренеть… — только и выдохнула Ленка, когда открыла дверь и увидела меня.
— Да, это я, — попыталась я улыбнуться, но губы не слушались.
Она втянула меня внутрь, как щенка, которого спасли с трассы.
— Что случилось? Ты выглядишь… будто тебя сбила машина.
— Почти, — пробормотала я и показала ей ладони и коленку.
— ЧТО?!
— Сильно не паникуй. Я успела отпрыгнуть.

В ванной Ленка замазала мои ссадины зелёнкой, ругаясь, как военный врач на передовой.
— Ты посмотри на себя. Всё в синяках. Как ты вообще на ногах держишься?

Я сидела на краешке ванны и рассказала. Про встречу с Сергеем, про разговор.
Про то, как меня накрыло детскими воспоминаниями. Про его взгляд, про то, что он сказал — «отпустить вместе».
Ленка слушала молча, ни разу не перебивая, что было не в её духе.

Когда я закончила, просто тихо спросила:
— А потом… сразу это с машиной?
— Да. Я шла к тебе. И тут…
— Случайность?

Я пожала плечами.
— Не знаю. Может, да. Но после всего, что было, это уже не кажется просто совпадением.
— Ты уверена, что не запомнила ничего? Номер, марку?
— Нет. Только то, что машина была чёрная, с заляпанными номерами. Всё.
— Надо идти в полицию.

Я фыркнула.
— Уже была. Знаешь, как на меня там смотрят? Сейчас опять приду: «Меня почти сбили. Ничего не знаю, ничего не видела». Будет выглядеть, как… бред истерички, которую бросил муж.
— А если там камеры? — Ленка вскинула брови. — Перекрёсток, светофор, ты говоришь — машина неслась на красный. Это нарушение. Вдруг на видео видно номер или морду водителя?

Я вздохнула.
— Может, ты и права…
— Конечно, права. Слушай, это уже перебор. Раньше были только намёки. А теперь тебя чуть не убили, Настя.

Я опустила глаза.
Всё внутри было как подогнанный механизм: страх, злость, боль, тупик.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Завтра с утра пойду. В тот же участок. Может, усатый ещё меня помнит.
Ленка кивнула.
— Не просто может. Он тебя точно запомнил. А если будет тупить — я сама приду и подниму там весь участок.
— Ты, кстати, как санитарный ураган, — улыбнулась я.
— Спасибо, стараюсь. А ты пока ложись. У меня останешься сегодня. Я даже тебе завтра блинчиков напеку.
— Я тебя люблю, знаешь?
— Конечно. Я бы тоже себя бы любила, если б была тобой.

Мы рассмеялись. Ненадолго. Но это был свет.
А внутри всё равно зудел вопрос: это просто несчастный случай? Или за мной действительно кто-то охотится? И что мне ожидать дальше?