Глава 13 (книга, которую я пишу) «Заявление и свобода»

На следующий день я снова сидела на кухне, уставившись в экран ноутбука. Таблицы ДТП. Статистика. Сводки. Фотографии с камер. Группы в соцсетях. Я пересмотрела уже, кажется, пол-интернета. Никаких совпадений. Никаких машин, похожих на нашу. Никаких Леш.
И только тетрадь, лежащая рядом, пульсировала в поле зрения, как маяк.

Я не хотела к ней прикасаться. Но не могла и не видеть.

«Четвёртая скамейка от входа. Старая сирень.»

Что это? Метафора? Местность? Или он и правда оставил мне загадки?
Я разозлилась. Вскипела.
Я не игрок в квесты. Я жена, которая ищет мужа.
Почему он всё превратил в головоломку? Почему не мог просто сказать, где он? Что случилось? Почему всё спрятано в шепот, сирень и недосказанности?

Звонок раздался неожиданно. Резкий, будничный, будто нарочно вырванный из какой-то параллельной, спокойной жизни. После вчерашнего шепота в трубке я вздрогнула, сердце нырнуло куда-то в пятки.
Но номер определился — и показался странно знакомым.
— Алло? — голос мой дрожал, но я старалась держаться. — Кто это?
— Здравствуйте, Анастасия Викторовна, — услышала я деловой, чуть усталый мужской голос. — Это Пётр Николаевич, начальник Алексея. Я вот из Москвы вернулся, был на выставке. Зашёл в офис — а Алексея так и нет. Не звонил, не писал. Вы не в курсе, что с ним?

Я села прямо на краешек дивана.
— Пётр Николаевич… Добрый день, — выдохнула я, ощущая, как в горле пересохло. И тут же почувствовала липкую испарину под ладонями.
Ну что теперь? Продолжать лгать?
Я глубоко вдохнула. Будто прыгала в омут.
— Лёша… пропал. Уже больше недели. Я не знаю, где он. — Мой голос сорвался. — Я вас тогда обманула. Просто… не знала, что сказать. И сейчас не знаю.
Сказав это, я почувствовала, как из груди словно вынули тяжёлый камень. Стыдно, страшно, но легче. Будто я выпустила наружу узел боли, страха, вины.

Пауза. Потом голос Петра Николаевича стал твёрже, обострился, как лезвие:
— Так… А в полицию вы обращались?
— Да, — я кивнула, хотя он этого не видел. — Уже на второй день. Но там пока ничего… Никаких сведений. Я обзвонила всех — его мать, брата…
— Игоря?
— Да. Никто ничего не знает. Он как будто растворился.
— Понимаю, — протянул он. — Алексей в отпуске не был с весны. Мы сейчас оформили больничный, помните? Я думал, что он после него вернётся. А теперь понял, что больничный ведь давно должен был закончиться…
Я молчала.

— По всем правилам, я должен буду поднимать вопрос — куда он делся. Вы ведь понимаете?
— Да… — шепнула я.
— Смотрите, Анастасия. Я поставлю ему внеплановый отпуск, осенний. Как раз положен. Это даст вам, скажем, пару недель. Но если он не выйдет, у нас начнется внутреннее разбирательство.
— Спасибо вам огромное…
— Вы пока никому не говорите на работе, я тоже приторможу коллег. Но имейте в виду: скоро о его пропаже всё равно узнают.
— Я понимаю. Спасибо еще раз. Если… что-то узнаю — я вам позвоню.

Мы попрощались. Телефон выпал из рук на диван. Я уставилась в потолок.
Как я могла забыть про его работу? Про больничный, про начальство…

...Так, стоп.
А моя работа?
В этом состоянии я и про неё забыла.
В тот самый первый ужасный день, когда я поняла, что Лёша исчез, я, словно в прострации, написала секретарю:
"Прошу оформить отпуск за свой счёт с завтрашнего дня. Причина — личные обстоятельства."
Она ответила почти сразу:
"Оформлю, не волнуйся. Держись. Если что — пиши."
У нас всегда были хорошие отношения.

А потом дни полетели. Один за другим.
Боль. Поиски. Слёзы. Воспоминания. Подозрения.
И я просто не вернулась. Даже не думала о работе. Что я могла им сказать? Что мой муж растворился в воздухе, а я теперь надела на себя маску детектива и слушаю непонятные звонки по телефону?
Уже пора было что-то решать. Не только с прошлым, но и с настоящим. Теперь уже и правда времени почти не осталось. Через неделю-две о его исчезновении узнают все — и полиция, и коллеги, и, возможно, пресса. Если я хочу что-то выяснить — мне нужно торопиться.
Но сначала — я решу вопрос с работой.

Офис встретил меня привычной суетой: звонки, принтеры, голоса, шаги.
Коллеги, занятые своими делами, болтали по телефону, носили документы на подпись. Казалось, никто даже не заметил моего отсутствия.
Я прошла мимо нескольких знакомых лиц, поздоровалась. Кто-то кивнул в ответ. Обыденно, как будто я вчера только выходила на ланч.

На автопилоте я добралась до кабинета начальника. Но сначала — к секретарю.
— Привет, Даша, — положила на ее стол заявление.
Она подняла глаза и замерла:
— Настя?.. Ты что, серьёзно?
— Да. Хочу уволиться. Прямо сегодня. Без отработки. Потом всё расскажу, честно. За кофе. Но сейчас — это правда важно. Поможешь?

Даша помедлила, потом хмыкнула:
— Ну ты даёшь. Подожди. У меня как раз подруга спит и видит, чтобы попасть сюда. Думаю, она справится.

Через двадцать минут в офис примчалась Олечка — миниатюрная, энергичная, с сияющими глазами и красным дипломом в сумке. Мы втроем зашли в кабинет к Василию Александровичу.
— Что происходит? — начал он. — Настя? Это что за…?
— Всё хорошо, Василь Саныч, — сказала я, как можно спокойнее. — Мне нужно уволиться. Срочно. А Олечка — ищет работу. Она отличная, правда. Справится.

Олечка чуть покраснела, но уверенно кивнула.
Даша добавила:
— Я за неё ручаюсь. Мы дружим со школы. Всё покажу, всё объясню.

Начальник уставился на нас троих, потом театрально схватился за голову:
— Женщины. Вы сведете меня с ума.
Помолчал.
— Ладно, авантюристки. Идите в отдел кадров. Оформляйтесь.
И уже вслед бросил мне:
— Настя, мне очень не хочется с тобой расставаться. Но ты всё так ловко провернула, что я даже не успел сказать «нет». Если передумаешь — звони. Что-нибудь найдём.

Я вышла на улицу с пакетом, в котором лежали мои личные вещи, и… улыбнулась. Почти счастлива.
Почти свободна.
Почти.

Потому что вопрос с Алексеем всё ещё висел нерешенным. Но теперь у меня не было ни звонков, ни дедлайнов, ни отчетов. Я могла сосредоточиться на главном. Ничего, с работой я решу потом. Возможно, вернусь. А может — найду что-то другое.
Вдруг это и правда начало чего-то нового?

Про деньги я не переживала: мы с Лёшей давно копили на дом за городом. Теперь я возьму оттуда — мне много не нужно.
Главное — не деньги.
Главное — закончить то, что я начала.
И, возможно, вернуть не только мужа.
Себя.