Сказки Евы Орловской

Взято с www.skazki.org.ru/search.php?text=%F1%EA%E0%E7%E8%EB%EA%E8...
Предоставлено: www.livejournal.com/users/skazilki/

Грустная сказилка в одну строчку
Иногда гусеница - это улитка, которая ушла из дома.

Как сказилки на зиму смотреть ходилиВерсия для печати
Под подушкой заверещал будильник. Гусеница прихлопнула его не глядя и разлепила глаза. За окном мело. Гусеница с отвращением вылезла из-под одеяла и побрела на кухню ставить чайник. Сказилки толпились на подоконнике и смотрели на зиму, дружно вздыхая и повизгивая от восторга. Пока гусеница пила чай, сказилки о чем-то шушукались. А потом стали рядком, показали лапками в сторону окна и просительно запищали. Гусеница подавилась чаем.
- На улицу? Неееет.. Ни за что.
Сказилки жалобно загалдели, слезая с подоконника и карабкаясь к гусенице на колени. Уселись рядком и заныли, тыкая пальцами в сторону окошка. Хныкали, ныли, просили и даже требовали. Гусеница махнула рукой и уступила. Сказилки горохом посыпались на пол.
- Только оденьтесь потеплее! - крикнула она им вслед.

Нарядившиеся сказилки приковыляли на кухню. Одна из них была в маленькой шапочке с проковырянными дырками для глаз и лапок. Две другие - в крошечных варежках. Еще одна сказилка замоталась в длинный шарф на манер мумии и посверкивала глазом между шерстяными витками. Гусеница мельком подумала, что сказилки, должно быть, ограбили игрушечный магазин, вздохнула и вся компания попрыгала вниз по ступенькам. Во дворе сказилки немедленно полезли в сугроб дружить со снежинками и лепить снеговика размером примерно с воробья. Гусеница потопталась немного рядом, а потом скомандовала "Строй-ся!" и пошла на улицу. Сказилки цепочкой потянулись следом, оглядываясь и маша лапками снеговичку, торчавшему на краю сугроба.

На улице сказилки быстро запыхались. Поспевать за гусеницей, не попасть никому под ноги и не сдуться ветром было серьезным испытанием для малявок. Первой сломалась самая маленькая сказилка в валенках не по росту. Она все время отставала и ужасно боялась потеряться. Так что, споткнувшись о палочку от мороженого, она запищала и чуть не разревелась, и тут же была подхвачена на руки и сунута в карман. Потом у другой сказилки замерзли лапки. У третьей размотался шарфик.. В конце концов, гусеница подошла к работе вся облепленная сказилками. Сказилки вертели головами, стараясь запомнить все-все, и пытались ловить снежинки на лету.

На работе, в подсобке, ссадив всех сказилок на стол и налив им в блюдце горячего чая, гусеница занялась развешиванием и раскладыванием по всем горизонтальным поверхностям мокрых и холодных сказилкиных одежек и обувок. А сказилки столпились вокруг вытребованной книжки сказок, листали страницы, разглядывали картинки и очень завидовали бумажным сказкам. Сказки в книжке очень важничали и со сказилками не разговаривали. Гусеница время от времени заглядывала в подсобку. Сказилки грызли печенье, пили чай, смотрели картинки в книжках, пугались факса и пытались рисовать огрызком карандаша на бумажках.

К вечеру сказилки умаялись и начали засыпать кто где. Гусеница собрала их в варежку и сунула в карман. Дома сказилки были вытряхнуты на диван, побродили по нему, зевая, потом забрались под подушку и уснули. Так сказилки ходили смотреть на зиму

Коротенькая сказилка про галстуки
Изо всех загадочных созданий, незаметно проживающих рядом с людьми в их таких разных домах, самые загадочные - это галстуки. Казалось бы, чего загадочного в этих тряпочных селедках, живущих в шкафу? А это вы просто никогда не подслушивали, затаив дыхание, под приоткрытой дверцей шкафа, когда они все думают, что люди уже спят. Галстуки - они удивительные. Засунутые вглубь шкафа или лежащие на полке, висящие на вешалках и обвивающие шеи рубашек усталыми змеями, аккуратно разглаженные или раз и навсегда затянутые смертельными узлами - все они светское общество одежного мира, изысканные денди, свысока поглядывающие на прочих шкафообитателей.

Они все такие разные. Любимые, уже чуть замусоленные от частой носки галстуки, переживающие, что они чуть-чуть выцвели - вот тут и вот тут вот. Гордые дорогущие шелковые галстуки из 4 частей, лежащие в специальных коробках, но так ни разу и не надетые. У них из-за этого комплексы, но они в жизни в этом не признаются, даже под страхом химчистки. Обычные галстуки, лежащие в ящиках туго свернутыми рольмопсами - так, что только хвостик торчит наружу. И все они страшно переживают, когда их надевают не к той рубашке

А самое большое счастье для галстука - это когда его забывают убрать в шкаф и он, счастливый, всю ночь ползает на пузе по квартире. А утром, весь в пыли по самые уши, сидит на стуле и ждет, пока его уберут в шкаф, где он непременно станет героем дня и будет рассказывать истории о своих приключениях. Вот тогда-то и оставьте маааленькую щелочку в шкафных дверцах и послушайте хвастуна. Гарантирую - таким вы ваш галстук еще ни разу не видели

Не-гусеничья сказилка
Эту сказилку писала не Гусеница. А Очень Хороший Человек, Пожелавший Остаться Неизвестным. Как я пообещала, имени не называю, но и присвоить себе сказилку не хочу. Тем более, что судьба у этой сказилки была трудная. Она провела несколько месяцев на шкафу, научилась охотиться на мух, скучать, впадать в некое подобие летаргического сна и все равно надеялась, что ее когда-нибудь напишут. Раз в неделю, когда со шкафа вытирали пыль, и сказилку брали на руки, она открывала глазки и раз за разом получала в ответ: "Не сейчас". И снова тянулись дни..

А потом сказилку все же сняли со шкафа, постирали в раковине с мылом, отмыли ей все грязные лапки, вытерли пушистым полотенцем, расчесали, накормили, напоили чаем, завязали бантик на макушке и - написали.

Та самая спасенная сказилка
К концу лета зарядили дожди. Земля на пустыре размокла и хлюпала, на дне консервной банки, заботливо укрытой ярким пластиковым пакетом, упрямо копилась ржавая лужица, и оно теперь все чаще коротало непогоду под навершием ворот, вместе с нахохлившимися воробьями.
Дождь постукивал серыми пальцами по неплотно пригнанным доскам; в щелях набухали капли. Оно ежилось и чихало, пугая воробьев, ерзало на жердочке и разглядывало людей.
Люди прятались под мокрыми зонтами. Но разглядывать их было интересно. Интереснее, чем короткую асфальтовую дорожку по другую сторону ворот, упиравшуюся в заросший травой пустырь.
Давным-давно на пустыре хотели сделать детскую площадку. С гремящей жестяной горкой, непременной кучей песка, радостно-скрипучими качелями и деревянными идолами Кота-в-Сапогах и Бабки-и-Дедки. С тех далеких пор остались только одинокие ворота с надписью «В сказку» и пустырь. На котором оно и завелось.
Завелось еще в начале лета, незадолго до солнцестояния. Во время одуванчиков, коротких светлых дождей, упругих облаков и вездесущей пыльцы. Тогда оно прыгало на надутых пакетах, пускало зайчиков консервными крышками, разглядывало жуков сквозь осколки бутылок и плело в траве гнезда. Чтобы лежать в теплых солнечных лучах и смотреть, как меняется цвет неба. Ему было весело. Но чем длиннее становились ночи, тем чаще оно задумывалось, что пора бы ему уже случиться.
Однако люди, ходившие мимо пустыря, и даже собачники из окрестных домов, регулярно посещавшие пустырь по важным делам своих псин, совсем не хотели, чтобы с ними что-то случалось.
И никто, совсем никто не верил в надпись на воротах.
А оно пряталось в своих травяных гнездах или в большой консервной банке под ярко-желтым пакетом, подглядывало за людьми и грустило. Недолго и несильно - облака еще были упруги, а ветер пах пыльной листвой и горячим асфальтом.
Но дожди шли все чаще и облака расползались по серому небу клочьями ваты. Ему начали сниться сны. Оно научилось зевать. И сидеть на жердочке целыми днями, печально разглядывая людей. Оно просто еще не знало. Что сны копятся внутри, мешаясь с солнечными зайчиками, облаками, одуванчиками и ожиданием осени, настаиваясь в настоящее. И что все чудеса обязательно случаются.

Не-сказилка. Про гусениц и ангелов.
Гусеничка была худой. С тонкими ручками и ножками. Ее пытались накормить, приговаривая, что если плохо кушать, никогда не станешь бабочкой. Но гусеничка так и не понимала связи противной манной каши с яркими крыльями за спиной. Рядом с ней всегда были симпатичные толстенькие гусеницы, твердо уверненные в том, что уж кто-кто, а они станут бабочками, причем самыми красивыми, какие только есть на свете. Они даже рисовали себя бабочками, старательно раскрашивая картинки цветными карандашами и фломастерами, и их хвалили за эти рисунки и вешали их на стену в школе. Это называлось "выставка". Хотя, по правде говоря, бабочки из гусениц не вылуплялись уже давно. Гусеницы вырастали, женились или выходили замуж за других гусениц, со временем производили на свет других гусеничек и переставали верить в бабочек.. У них теперь были совсем другие заботы. И все же, ставя на стол перед маленькими гусеничками тарелку манной каши, они приговаривали: "Кто хорошо кушает кашу - станет бабочкой".
Гусеничка же считалась бахнутой. Она плохо ела, смотрела на солнце сквозь тонкие прозрачные пальчики и свято верила в бабочек. Хотя никогда их не рисовала. Ее вера не нуждалась в картинках. Хотя, как злословили прочие гусенички, если из нее и получится какая-нибудь бабочка, то только самая завалящая. Моль. Тусклое создание, сидящее в темном уголке и осыпающее с тонких крыльев бледную пыль несбывшихся надежд. В общем, у гусенички с окружающими было то, что гусеничкина мама осторожно называла "некоторые проблемы". И гусеничка частенько убегала куда-нибудь и тихо плакала в уголке. А потом бродила по опустевшей детской площадке и рисовала мелом на асфальте, сидя на корточках, пока не становилось слишком темно и холодно и надо было идти домой..
И, как у всех грустных сказок, у этой сказки тоже был плохой конец. Однажды заплаканная гусеничка решила, что не хочет больше жить, вскарабкалась на самую большую горку в округе, зажмурилась и прыгнула вниз. У нее не выросли крылья. Ее не подхватили ангелы. И она очень больно стукнулась обо что-то большое и теплое. Большое и теплое сказало "Ой!". И больше не сказало ничего. Гусеничка лежала с закрытыми глазами и думала, что теперь она точно умерла и никто больше не будет ее дразнить. Но уж очень болела ушибленная коленка. И ухо тоже чесалось.. И было совсем непонятно, умерла она или нет. Но тут ее осторожно усадили и стали вытирать чем-то, похожим на большой носовой платок. Гусеничка осторожно приоткрыла один заплаканный глаз. Потом другой. И увидела улыбающиеся серые глаза. Только глаза. Все остальное было белым. "Ангел.." - прошептала гусеничка и все же почесала зудящее ухо. Кто-то тихо засмеялся и гусеничка тоже улыбнулась.
Большое и теплое с серыми глазами оказалось белым кроликом. Точнее, это он так сказал, двигая длинными ушами. Но гусеничка улыбалась и мотала головой. Уж она-то знала наверняка. И прекрасно понимала, что никакой это не кролик. А самый настоящий ангел..
Эта сказка не грустная. Грустная сказка закончилась, когда гусеничка прыгнула с горки. Потом началась совсем другая сказка. Хорошая. Говорят, что гусеничка с тех пор больше не плакала. Ведь у нее был самый настоящий ангел. А ангел - это лучше, чем бабочка. Еще говорят, что из этой гусенички все-таки вылупилась самая настоящая бабочка. Хотя некоторые утверждают, что это была никакая не бабочка, а самый настоящий ангел. Есть еще некоторые, кто говорит, что гусеничка на самом деле разбилась в тот день, прыгнув с горки. Но вот это уже точно враки.

Эту сказку испокон веков рассказывают по вечерам, когда маленькие кролики уже лежат под одеялом и посверкивают глазами в полутьме. И когда крольчата спрашивают: "А на меня тоже когда-нибудь упадет маленькая гусеница?", им отвечают: "Непременно. А потом из нее вылупится маленький ангел. И вы всегда будете вместе". И успокоенные крольчата засыпают, крепко обняв тряпичную гусеничку с глазками-пуговками и широкой улыбкой.

Несказилка
В спину мягко, но настойчиво ткнулись. Он улыбнулся, но промолчал. В спину тыкнулись уже посильнее, лбом и настойчивый голос произнес:
- Расскажи мне сказку. Ты обещал!
Он оглянулся, поймал взгляд серебряных глаз и старательно нахмуренные брови, нахмурился, сдерживая улыбку, и строго сказал:
- Сказки рассказывают тем, кто хорошо себя ведет. А не носится по лесу, сломя голову, так, что не дозовешься!
Длинный коготь застенчиво колупал землю, взрезая дерн.
- Я больше не буду... - а во вскинутых глазах счастливые искорки и буйная детская радость от беготни, топота, криков и распугивания зверей на десяток миль в округе.
- И надо же тебе было в маму уродиться.. - переливы синей чешуи под пальцами.
- Мама хорошая! И красивая! - короткие крылья топорщатся, ноги топают, хвост сбивает ромашки. - И мама храбрая! Я тоже буду тебя защищать. Как мама! Ты же всего лишь человек..
- Всего лишь.. Я тебя вот такого размера помню, - руки очерчивают круг размером с небольшую тыкву. - А кто тебе яблоки с верхних веток доставал? А занозы вытаскивал, когда кое-кто с ёжиком подрался? Всего лишь человек.. Хех.
- Он первый начал! И вообще.. - Насупленная мордашка. Укоризненный взор. - А вот мама так никогда не говорит!
- Мама чудо. Синее, как ночное небо над морем.
- И я. И я тоже чудо! Синее-пресинее. А ты покажешь мне море? И сказку!
- Покажу. Обязательно. Обещаю. А теперь садись и слушай. Давным-давно жила в далеком краю заколдованная принцесса..

Жаркий летний день. Гудение насекомых в траве. Смуглые пальцы на нагретой солнцем синей чешуе и кончик хвоста, сбивающий ромашки.