Продолжение.

Мне часто пишут - " А что было дальше? Как сложилась судьба ваших героев?"
Маша, это я вам.
И вот я начинаю отвечать милым барышням, мол, да зачем же продолжать-то? Думайте и принимайте, как хотите. Моё дело нарисовать картинку, а решать, куда её повесить и вообще вешать-ли, это уже ваше дело. Извините.
Женщина из Полтавы пишет: "Читаю вас, обрыдаюсь вся, обревусь, а завтра опять бегу посмотреть, чего он там, подлец, опять выкинул!.." Спасибо вам, говорит.
И чего мне делать теперь?
"Напишите что-нибудь позитивное!"
Ну, давайте, напишем. Посмеёмся. Я не против. Вы ведь знаете, мне только волю дай, хохотать будете до икоты, аж ментов соседи вызовут. И самое главное - любую историю можно расписать по настроению. Один и тот же сюжет может вызвать у вас умиление и смех, и грусть и слёзы.
Великий Чаплин падает в который раз, неловко шаркая огромными ботинками, и зритель смеётся, хотя видит, что Чаплин устал, ботинки на нём чужие и неудобные.
И мастерство писателя заключается ни в том, чтобы рассказать, что "он побежал вприпрыжку, но налетел на стул", а в том, что стул оказался неожиданно твёрдым и задумчивым.
... Сашку я встретил на рынке.
После того, как он развёлся, а я женился на своей Марине, мы разбежались в разные стороны, у меня "наклёвывалась" дочка, и я "пахал на трёх работах", а Саня "ударился в бизнес".
Много лет моего детства мы с Саней проводили рядом. Я уважал его за твёрдость характера и простоту. Он привязывался ко мне за мою неуёмную фантазию, и даже пытался опекать на правах старшего и сильного. Хороший он парень. Рано остался без отца, и это чувствовалось. Тёть Маша, мама его, как-то быстро постарела, и Саня был в доме хозяин, и в доме был порядок. Честный, прямой и открытый мужик, взглядом останавливал обидчика, и быстро "пошёл в гору". Через других я слышал, что Саня "возит товар" из Москвы, и некоторые у него даже занимали крупные суммы, и я был спокоен, Саня ни дурак, и в обиду себя не даст.
... На рынке Саня подошёл, улыбаясь во всю рожу:
-- Здоров, мужик!..
Обнялись, поржали.
Я - молодой папаша с авоськой яблок и подгузников, он - крутой бизнесмен, бумажник носит в руке, чтобы штаны не потерять. "Мобила" в руке пиликает каждую минуту. Вы наверное помните? Телефон, размером с кирпич, антенна вытягивается, словно спиннинг. Дорогущая штука.
-- Шиссот баксов?,-- первый раз в жизни осторожно верчу в руках,-- Фигасе... Тяжёлая...
И Саня уже другой совсем. Смотрит насмешливо, но без презрения. Я ему хвалюсь - ботинки вот купил, полторы штуки! А у Сани в кармане "пол лимона", и торгует Саня кроме ботинок, ещё сотней товара. Продавца уже пятого нанял. О чём нам разговаривать?
-- Ну, ты как?..
-- Да, ни чё. А ты как?
Повёл меня Саня в шашлычную, и не глядя выкинул "пять штук" за "пиво-креветки-лагман-попийсят..."
Нет, он не хвалится, не пытается пыль в глаза пустить. Но он другой. Он рад меня видеть, "а помнишь?", и глаз с меня не сводит, "Полиной назовёте? Да ты чё?! Молодец!..", но Саня один. Женщин он презирает. После развода никак, кроме как "эти сучки" он их не называет. Меня это напрягает и противоречит моим взглядам. И я перевожу разговор, и Саня чётко ставит позиции, что главное - это деньги.
Тут очень тонкий момент.
Два пацана растут-растут, и через десять лет встречаются. Один с коляской, другой на "Джипе"... Как сохранить дружбу? О чём говорить?
И мы бережно обходим острые углы. Я ни слова про его Наташу, и он это видит, и сам подводит итог:
-- С этой сукой развёлся, теперь так... На стороне перепихнусь, и пошла на хер...
И так суровый и жёсткий, мой Саня теперь озлобленный напоказ. И он мне такой не нравится.
"Поймав тему", Саня грамотно рассказывает, как пригнал в город два вагона тюля и "поднял сотку". Я с уважением слушаю, машинально примеряясь, а я чем хуже? Тоже ведь мог бы, наверное...
...-- Подходит один такой, охеревший, говорит, Саня, займи двадцать штук, прикинь?!.. Ха-ха.. Я говорю - харя у тебя не треснет, сыка?!.. Ха-ха-ха...
И, опьянев, Санёк всё-таки не удержался, и нагрузил мне в сумку дорогой коньяк и "мандарины для Марины, ха-ха-ха...", и иду я такой домой. Несу яблоки, коньяк, присыпку, подгузники и мандаринов пять кило...

Саня спился.
Так же, через других, я слышал, что "Саня бухает по-чёрному", и что у Сани денег, шо грязи.
Говорили, что "матушку зашугал", и что тётя Маша дома пикнуть не смеет, и терпит его шумные деловые встречи, и дома у Сани "мазёвая хата", сытно, весело и шумно.
А потом, лет через пять, я опять встретил Санька.
... Очень худой, в застиранной куртке (я обалдел, эту куртку наверное тётя Маша на антресолях хранила, я помню в этой куртке Сашку, когда мы катались зимой с горки на целлофановых мешках), рожа у Сани коричневая, вся левая сторона лица в ссадине, будто по асфальту проехал.
Саня трясётся по-собачьи. Видно, что "болеет", что пьёт ежедневно, что "лечится".
Взгляд вороватый. Брюки мятые, короткие.
...-- И я такой вечером иду,-- рассказывает какую-то ахинею,-- и такие четверо выходят, и я такой "вы чё, мужики, рамцы попутали?", и кто-то такой мне сзади арматурой да-дац!...,-- Саня выпучивает глаза, будто рассказывает нелепый случай, сам себя убеждая, что глупо "попал",-- Четыре раза по голове арматурой... Прикинь?..
И я вижу, что Саня опять другой.
Саня врёт. Честный и прямой Сашка - врёт мне. Сане страшно, что он жалок. Саня прячет дрожащие руки в карманы, и когда вытаскивает их, все ладони его в хлебных крошках. И Саня очень хочет "подлечиться", но былая гордость и память о нашей дружбе никак не позволяют ему попросить у меня. И я улыбаюсь резиновой улыбкой. И мы "обедаем" самсой, "блин, я тоже не хавал ещё, замотался совсем..." И Саня облегчённо сглатывает, когда я беру ему пиво, и мгновенно охмелев, откидывается на спинку, подзывая официантку, и презрительно цедит ей:
-- Пепельницу чё не учили чистить надо?..,-- а у самого кетчуп на носу...
... Тётя Маша давно умерла, и Саня хмуро умолк, будто вспоминая что-то неприятное.
Узнав, что я "взял Опель", Саня совсем теряет настроение, и я спешу расстаться, пока он окончательно всё не испортил.
...-- На. Тёть Машу помяни за меня.,-- протягиваю коньяк. Пока Саня был в туалете, я купил,-- Хорошая она была женщина. Очень хорошая.
Прощаясь без намёка на планы и перспективы, по простому жмём руки.
-- Давай, Сань. Встретимся.
-- Давай.
... Потом я видел его ещё как-то раз, проезжая мимо.
Вместе с двумя такими же как и он, трясущийся от холода Саня сутулился у магазина, сплёвывая длинным и жёлтым. И лицо его казалось вымазанным шоколадом.